?

Log in

No account? Create an account

[sticky post]Новая книжка
Ia Confused
rhyme_addict
Питерское издательство "Геликон Плюс" сделало мне подарок на Новый Год: моя книжка вышла несколько раньше ожидаемого мною срока и уже поступила в продажу (исключительно, как по мне, дешевую :-) в онлайн-магазине издательства. Сам я книги еще в руках не держал, но планирую в ближайшие недели. Естественно, сегодняшний вариант благоприятен сугубо для россиян и жителей ближнего зарубежья, пересылки в дальнее очень дороги. Под шумок издательство выставило в продажу совсем уж по цене кошачьего корма две мои предыдущие книжки, существующие, правда, в очень ограниченных количествах.

Новая:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=1071

Старые:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=758
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=474

Утоли мои печали
Ia Confused
rhyme_addict
Утоли мои печали, утоли...
Удаляются в изгнанье короли,
удаляются в безвестность, на отшиб
мемуарами точить карандаши,
постигают сэконд-хэнд чужих щедрот,
вспоминают верноподданный народ,
кормят уток, заселивших водоём,
размышляя о величии своём.
Нет ни слуг, ни церемоний, ни потех;
в старых мантиях с годами вылез мех.
В каждом дне своём, во сне и наяву
все труднее оставаться на плаву.
И глядят с небес, презренья не тая,
облака. И тихий свет небытия
заполняет вместо крови трубки вен...
И живёт своею жизнью город N,
старой псиной распластавшийся в пыли.
Утоли мои печали, утоли...
На последнем беспокойном вираже
в одиночку мне не справиться уже.

Предтеча
Ia Confused
rhyme_addict
Ничего, что судьба выпускает змеиное жало,
а любовь на земле не салонна, а часто салунна.
Ведь летит в небесах стюардесса по имени Жанна
и плутает в словах поэтесса по имени Юнна.

Лето главную роль уступает поре листопада.
Воздух празднично чист, словно платье на юной невесте.
У капризной маркизы всё в жизни сложилось, как надо.
Что с того, что пожар? Что с того, что сгорело поместье?

Посмотри-ка на мир, утопающий в солнечном блеске,
и на свой городок, что речной опоясан тесьмою...
Как же ноет в душе дефицит позитивной повестки!
Он опаснее, чем дефицит витаминов зимою.

Не утонет твой мяч, депрессивная глупая Таня.
Словно Карлсон, вернётся. Как будто к возлюбленной - воин.
Ты-то, друг мой, не Таня. Любуйся средой обитанья
и не думай о том, что, возможно, ты лучшей достоин.

Если мир так хорош - мы до срока его не покинем,
пусть подольше протянется наша случайная встреча...
А кораблик плывёт. И семи ему футов под килем.
Ну, а течь эта в трюме - покуда не течь,
а предтеча.

Линька
Ia Confused
rhyme_addict
Ты не камень. Об этом и речь-то.
Не меняться - попробуй, сумей...
Всё с тобой происшедшее - нечто
наподобие линьки у змей.
И не то чтобы сброшена кожа
или новая кожа ценней:
ты во многом остался похожим
на себя по прошествии дней.
Бунтовать перестали зелоты;
разговорчики стихли в строю,
и осыпался слой позолоты,
доказавший ненужность свою.
Замедляется бег иноходца,
и устал от мотыги феллах...
В Зазеркалье навряд ли найдётся
то, что ты не узрел в зеркалах.
Всё как есть, никакого эрзаца.
Всё как есть, никаких конфетти.
И границу меж «быть» и «казаться»
разглядеть невозможно почти.
И скупые прохладные ноты
заполняют вечернюю высь...
Ведь осталось лишь то, без чего ты
не хотел и не смог обойтись.

Два минус один
Autumn Donkey
rhyme_addict
1.
Ночью он спал, и вдруг острие иглы
прямо напротив сердца - вонзилось в спину.
Комната стала меньше наполовину.
Мир завертелся, словно бока юлы.
Грудь под ладонью плавилась, как металл,
в голову зло вгрызались осколки стужи...
Он убеждал себя: «Не будить жену же...
Ну, пережди минутку...» И переждал.
В шлёпанцы - ноги. Медленно, не шумя,
двинулся вниз, поскольку внизу таблетки.
В тёмном окне слегка шевелились ветки,
словно шептали: «Боже, помилуй мя...»
Только и оставалось шажочка два -
снова укол. Больней и страшней, чем первый.
Воздуха вдруг не стало. Уста Минервы
были безгласны, враз позабыв слова...
Всё началось с зеро и пришло к зеро,
и закруглилось, словно венок сонетов...
Только в мозгу - ирония, вспышка света:
«Боже, какая проза, какая про...»

2.
Ближе к шести проснулась уже она -
вся в одеяле, словно письмо в конверте.
Муж - не в кровати. «Где его носят черти?» -
думала вяло, сбросив остатки сна.
В спальный квадрат ещё не вползла беда,
не задышала волгло из полумрака...
«Странно. С чего внизу так скулит собака?
Как никогда, ей-богу.
Как никогда».

70-е. Фрагмент с попугаем
Ia Confused
rhyme_addict
Было лето жесточе, чем к Цезарю Брут:
минский август скорей походил на Бейрут
и деревьям обугливал ветки.
И жара миражами качала дома,
и сходила с ума, и сводила с ума
от соседки по лестничной клетке.

И с огнём, получившим прописку в глазах,
мы швыряли вещички в раздутый рюкзак:
майки, плавки, потёртые книги...
Наконец дождались мы, с жарой совладав,
и вобрал нас в себя неохотно состав,
в Симферополь ползущий из Риги.

Всюду - курица, яйца, батон, самогон,
звуки музыки всласть наполняли вагон:
«Песняры», Магомаев и Верди...
А в соседях - прибалт из местечка Тракай,
чьим попутчиком был небольшой попугай,
прозябающий в клетке на жерди.

А в соседнем купе «ох!» сменялся на «ах!»,
даже воздух вокруг знойной страстью пропах,
словно был там с Рахилью Иаков.
Там друг друга любили взахлёб, допьяна,
а ведь были-то, в принципе, муж и жена -
но из разных, несвязанных браков.

А другой пассажир, лейтенант из ментов,
был по пьяни за мелочь цепляться готов -
вот ко всем и цеплялся, мудило.
Чай - не чай, а простой кипяток с сахарком;
не предложишь такой ни в райком, ни в обком,
а для нас - как для плебса - сходило.

Поезд двигался к югу, как гибкий варан;
пшенной кашей давился вагон-ресторан;
мух гуденье, немытые миски...
И - обратно, в купе, в неродную среду,
где беззвучным комочком грустил какаду,
наклоняя свой профиль семитский.

Бостонский июнь
Ia Confused
rhyme_addict
Зарисовкою Брюллова
безмятежной итальянской -
этот день, цветной и громкий,
не прошел бы снова втуне...
Отчего же, право слово,
нам с тобой не прогуляться
полдня местного по кромке
в бойком бостонском июне?

Город, ты не альма матер:
этот пафос, эти пабы...
Но не сетуя, не плача,
в нас вошел ты, как в обычай.
На причале - старый катер.
Рядом - крабы, крабы, крабы -
рыболовная удача,
ресторанная добыча.

Солнце. Воздух. Хлеб. Сосиски.
Резвый стрёкот банкоматов.
Кто уже составил пару,
кто-то ищет половину...
Вот автобусик туристский,
вглубь колёса резво спрятав,
превращается в гагару,
речке Чарльз садясь на спину.

Бытие легко и просто:
детский визг и птичьи крики,
многолюдная агора,
самолётный белый росчерк...
Хорошо, что не про Бостон
говорил поэт великий:
«Лучший вид на этот город -
если сесть в бомбардировщик».

Комсомольское
Ia Confused
rhyme_addict
Все проходили времени помол -
те, кто в фаворе был и кто в опале...
Но мы с тобой вступали в комсомол.
Мы вечно хоть во что-то, но вступали.
Витал, плюя на собственный народ,
отбрасывая то коньки, то тени,
над Мавзолеем пыжиковый сброд,
как сонм амитивильских привидений.
Их серые пальтишки да кашне -
не наш покрой, не нашенская строчка...
В их мире распускался по весне
лишь аппарат «Искусственная почка».
Хозяйским хамством заменялся лоск,
пророча людям солнечное утро...
О, как же нам насиловали мозг!
Здесь отдохнула б даже Камасутра.
Как говорил мой друг, фарцовщик Сэм,
эпоху комсомола подытожив:
«БДСМ и ВЛКСМ
не только по звучанию похожи».

Виновен
Autumn Donkey
rhyme_addict
На кладбище вовсе не тихо. Не грезь тишиной:
сорока вовсю тренирует свой голос высокий,
мальчишечья стая в ста метрах, за тонкой стеной
азартно играет в футбол (в просторечии «соккер»).
Меж смертью и жизнью - лишь пять сантиметров стены.
И звуки слышнее, слышнее... И солнце всё выше...
А ты где-то между, в колючем пространстве вины
незнамо за что - перед теми, кто звуков не слышит.
Ты словно в суде; немо смотрит невидимый зал,
и впал обвинитель в воинственный жар красноречья:
однажды ты что-то не сделал и что-то сказал,
что зря допустила природа твоя человечья,
не слишком ты был благороден, не слишком высок,
любил недостаточно, верил подонкам и слухам...
«Виновен, виновен!» - дробинкой стреляет в висок.
«Виновен, виновен!» - гудит, словно овод, над ухом.
И смотрятся в небо набрякшие веки могил,
ответы потеряны в майской улыбчивой сини...
Прими же вину на себя, как в теракте - ИГИЛ
(закон заставляет сказать: запрещённый в России).

Между «А» и «Б»
Ia Confused
rhyme_addict
«Прожито не мало и не много. Жаркий пульс привычно бьёт в аорту.
Хорошо, что в мире есть дорога: пункты «А» и «Б» давно ни к чёрту
не годятся. Отдых - лишь уловка дьявола, сверкающая страза.
В «А» и «Б» любая остановка гибельна, как СПИД или проказа.

Потому что в этих пунктах - люди, ядом переполненное племя.
Ну, а здесь - трактир, и суп в посуде грязной, словно прожитое время,
никаких призывов грозных родин - тех, в которых ты пылинке равен
и в которых климат непригоден и в которых каждый вдох отравлен.

Я ж другой, простою жизнью занят и давно покинул этот улей...
Корабли по-прежнему не знают, что они давно как потонули.
В гулком мраке стихли птичьи трели, там царят инкубы и суккубы.
В «А» и «Б» - поломанные реи, в «А» и «Б» - проржавленные трубы.

Избегать их - план, конечно, шаткий. Путь укажет солнца лучик рыжий...
Сена дам измученной лошадке, ведь не существует друга ближе.
К бесу ненавидящие лица; заговоров, зависти - не надо.
Просто пусть продлится, пусть продлится возраст моего полураспада...

Сколько загоню ещё коней я, сдамся ли печалям, как заразе?
Санчо нет. Зачахла Дульсинея. Мельниц ветровых вокруг - как грязи.
Двигайся. Движение - во благо. Пусть глаза солёным щиплет потом...» -
глупо убеждал себя бродяга на пути из Арканара в Готэм.