Ia Confused

Новая книжка

Питерское издательство "Геликон Плюс" сделало мне подарок на Новый Год: моя книжка вышла несколько раньше ожидаемого мною срока и уже поступила в продажу (исключительно, как по мне, дешевую :-) в онлайн-магазине издательства. Сам я книги еще в руках не держал, но планирую в ближайшие недели. Естественно, сегодняшний вариант благоприятен сугубо для россиян и жителей ближнего зарубежья, пересылки в дальнее очень дороги. Под шумок издательство выставило в продажу совсем уж по цене кошачьего корма две мои предыдущие книжки, существующие, правда, в очень ограниченных количествах.

Новая:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=1071

Старые:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=758
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=474
Ia Confused

Не выйти

Мы часто на третьей «паре» сбегали в пустые скверы
в пульсирующем разгаре конфетно-букетной эры.
Те дни не плодили копий, в них златом сияли клады
и, словно в калейдоскопе, мерцали слова и взгляды.

Обитель трамвайных хамов вбивала нас в грунт по шляпку.
Михайлов-Петров-Харламов всех рвали, как Тузик - тряпку,
чугун выплавляла домна, генсек был почти безумен,
и в космосе, словно дома, селились Попов и Рюмин.

Но всё это было где-то, в каких-то иных вселенных;
а мы - предвкушали лето, и счастье впадало в вены,
и не различалась глазом возможная ложка дёгтя,
и плавило хрупкий разум простое касанье локтя.

То сладкое, как варенье, то горькое, как горчица,
такое смешное время, в котором могло случиться
любое на свете чудо, лишь пальцами звучно щёлкни...

Оплачена жизнь, как ссуда. Сиди, подпирая щёки,
и думай: как странно всё же - простой временной кусочек
из чуткой сердечной дрожи, из точек и многоточек,
где вывело солнце пятна, где нет никаких событий...
Никак не войти обратно.
Поскольку не можешь выйти.
Autumn Donkey

Мягкий знак

Свободы нет. Есть пеший строй. Приказы в «личку».
Не думай много. Рот закрой. Сарынь на кичку!
Ведь нам всё это не впервой с времён Турксиба.
Скажи спасибо, что живой. Скажи спасибо.

Ты нынче доктор всех наук. Освоил дроби.
Суха теория, мой друг. Суха, как Гоби.
Материя - нам ясно и без вычисленьиц -
первична, голуби мои, Платон и Лейбниц.

Садись за руль. Поешь харчо. Плати по ссуде.
Но ведь живут же так - а чо? - другие люди.
Всё как у всех - друзья, враги. По старым калькам
твои присыпаны мозги неандертальком.

Спокойной ночи, малыши. Поспели вишни.
А эти двадцать грамм души - лишь вес излишний.
Покуда шёл парад-алле, услада зрячим,
свеча сгорела на столе к чертям собачьим.

И жизнь прошла, как звук пустой, как дождь по крыше,
и ты вернулся к точке той, из коей вышел,
и там стоишь, и нищ, и наг, открытый мукам,
бессмысленный, как мягкий знак за гласным звуком.
Ia Confused

Пронто

Мир вокруг опасен и неведом,
им владеют белки и скворцы...
Тротуар укрылся, словно пледом,
слоем аллергической пыльцы.
Соблюдая дух погодной сводки,
- дунул раз-другой, и был таков -
ветерок перебирает чётки
крохотных пушистых облаков.
Смотрит благосклонным взором фавна
солнце на безлюдный ряд аллей,
где летят на землю плавно-плавно
стреляные гильзы тополей.
Жизнь спешит куда-то в темпе пронто,
исчезая даром, просто так,
за далёкой кромкой горизонта,
где Земля стоит на трех китах,
где, срываясь вниз, впадают реки
в пустоту небесных теплотрасс...

Мир как не нуждался в человеке,
так и не нуждается сейчас.
Ia Confused

Доживший

Ну, сколько же можно, старче, забрасывать в море невод?
Пора отдохнуть бы, что ли... Зачем тебе эта фронда?
Неужто не надоело коптить в одиночку небо
и фильмы смотреть из древних коллекций Госфильмофонда,
где ладно поют девчата и сеют пшеницу хлопцы,
где домик с покатой крышей на старом солдатском фото?..
Ну, сколько же можно, право, глядеть в глубину колодца,
себя убедить пытаясь, что ты ещё помнишь что-то?
Покой - он ведь близко, рядом, как фатума рот разверстый;
уже не дождаться счастья, здоровья и прочих выгод...
Зачем тебе, старче, это? Совсем же один, как перст, ты.
Пора бы поторопиться. Пора бы уже на выход.
Ты с прежним азартом псовым лакаешь уху из миски,
зачем-то в углах избушки, кряхтя, протираешь плесень...
Ну, как ты не понимаешь: ты лишний в порту приписки;
всему государству худо от песен твоих и пенсий.
И коль ежедневным бедам конца не видать и края,
зачем просыпаться утром и вновь вылезать из кожи?!

Но смотрит, старик, прищурясь, на белые створки рая,
и шепчет: «Ещё не время».
И шепчет: «Чуток попозже».
Ia Confused

Корона-частушки

Что-то как-то кромешно, пустота вдалеке.
Мир - театр, конечно. Гардероб - на замке,
всюду брошены польта, всюду шорох бахил:
то ли Верхняя Вольта, то ли Нижний Тагил.

Хоть бросайся на рельсы: тонет мячик твой, Тань.
Пассажирские рейсы из Милана в Ухань
отлетались, похоже. Скисли вывоз и ввоз.
Те же сытые рожи на трибунах и в ВОЗ.

Жаль, баланс не сошёлся. Ни хрена впереди.
На часах Доу-Джонса пол-шестого, поди.
А ведь скопища тины в США, на Руси -
лишь приветик партийный от товарища Си.

Жизнь - сплошные запреты. Я грущу, ты грустишь
под мотив оперетты про летучую мышь.
Всё как будто бы в норме. Но увы, ясный свет:
мы физически - в форме, а психически - нет.

В заколоченном баре - ни пивка, ни саке.
Осерчал пролетарий с томом Маркса в руке,
он не станет дебилом ждать тревожных годин...
Всем бы рожи набил он - но нельзя. Карантин.

Провоцируя жалость и нервозный озноб,
человечество сжалось до размеров амёб.
Ощущенье бессилья; ветром сдуло гамак.
Кто ты, новый Мессия: Кашпировский? Чумак?

Наши жизни итожа и гриппозно дрожа,
бродит вирус, похожий на шального ежа,
не раскрывший секрета. Всех нас - мордами в грязь...
Улыбается Грета: жизнь почти удалась.
Ia Confused

Би

С утра, когда солнце встаёт сквозь вселенский бедлам,
кивая откуда-то с дальних утёсов Хоккайдо,
меня доктор Джекил зовёт к благородным делам,
презрев бормотание злобного мистера Хайда.

Дорогу сквозь день освещая своим фонарём,
ведёт меня доктор, старается, лезет из кожи...
А Хайд просыпается ближе часам к четырём,
под вечер из рук вырывая у Джекила вожжи.

Вот так каждодневно и тянется видеоклип,
в котором мне имени нет - то предатель, то воин...
Быть цельным мне хочется цельностью мраморных глыб,
взамен я, увы, как язык у рептилий, раздвоен.

Где Зло наследило, Добро засыпает следы,
меня соблазняя рекламами ада и рая...

И бьёт по глазам резкий свет Биполярной звезды,
законам назло небосвод пополам разрывая.
Ia Confused

Грааль

Наливай вина в Святой Грааль
чтоб сосуд надежды не засох.

Мутноглазый горестный февраль
тихо испустил последний вздох.
Вечер без лица, пустынно тих,
краски ретуширует углём.
И весна снимает часовых
на своей границе с февралём.
Всё прозрачней по утрам восток,
всё короче ночи благодать...
И, проснувшись, восходящий ток
у деревьев выпрямляет стать.
Странник и бездомный чародей,
фокусник с потёртой стопкой карт,
с чёрными пиявками дождей
к нам приходит месяц Дуремарт.
И хранит весенних луж хрусталь
отраженья неба и эпох...

Наливай вина в Святой Грааль
чтоб сосуд надежды не засох.
Ia Confused

Варево

Воспалены житейские занозы, постыл пейзаж хайвэев и обочин.
Как хороши, как свежи были розы! Теперь у них срок годности просрочен.
Да что там - и рассвет не так уж розов, и солнца луч свисает сталактитом...
Где стол был яств - теперь гора отбросов, не слишком совместимых с аппетитом.

Состав ушёл, а мы у турникета: привычно опоздали по старинке.
Размен ферзей. Как пусто на доске-то! Как скучно: ни дождинки, ни ветринки.
Естественно, в начале было клёво. А нынче - радость не глядит в глаза нам.
Как говорит Наташа Королёва: «Я человек, измученный Тарзаном».

Песок, вода - сквозь пальцы - год за годом, укрыв от взоров облик дольче виты...
Славянский шкаф не тем шпионам продан. Пароль и отзыв напрочь позабыты.
И каждый день подобен вбитым сваям. Неспешна кровь, страстей остыла лава...
Шанхайский барс, увы, недобываем. Взамен - тушкан пустыни Чиуауа.

И как поэт говаривал курчавый, всегда умевший и любить, и драться:
«Прекрасное должно быть величаво». Вот с этим-то чуток не вышло, братцы.
Фундамент - пластилиновый и зыбкий, как в прошлые века - границы Польши.
Мы мельче, чем в аквариуме рыбки, вот только наш аквариум побольше.

Не Одины, не Ра и не Свароги, невидные потомки Одиссея,
мы тени. Не в раю, а просто в блоге, в нейронах виртуального сэнсэя
разбросаны по собственным планетам, озарены сполохами заката...
Но жить, но жить-то хочется при этом ни на микрон не меньше, чем когда-то.
Ia Confused

Искусство

Свою природу от других заныкав -
мол, всё тебе обманом по плечу -
ты спрятался в нагроможденье ников,
и ликов, и привычек, и причуд.
Ты был песком пустыни, снегом талым,
играл в прекраснодушные слова...
Мираж ты создал - и в итоге стал им,
игрушкою, не помнящей родства.
Бумага стерпит. В этом суть бумаги.
Есть колея. Нельзя без колеи.
Ты бесполезен, Махараль из Праги,
и големы бездушные твои.
Ряды друзей изрядно поредели;
в ушах, как говорится, шум стропил...
О том, каков ты есть на самом деле,
ты, если знал, то нынче позабыл,
зато усёк, как дважды два четыре,
хоть плод самообмана ядовит:
из всех искусств наиважнейшим в мире
является искусство делать вид.