Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Ia Confused

Новая книжка

Питерское издательство "Геликон Плюс" сделало мне подарок на Новый Год: моя книжка вышла несколько раньше ожидаемого мною срока и уже поступила в продажу (исключительно, как по мне, дешевую :-) в онлайн-магазине издательства. Сам я книги еще в руках не держал, но планирую в ближайшие недели. Естественно, сегодняшний вариант благоприятен сугубо для россиян и жителей ближнего зарубежья, пересылки в дальнее очень дороги. Под шумок издательство выставило в продажу совсем уж по цене кошачьего корма две мои предыдущие книжки, существующие, правда, в очень ограниченных количествах.

Новая:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=1071

Старые:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=758
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=474
Ia Confused

Пронто

Мир вокруг опасен и неведом,
им владеют белки и скворцы...
Тротуар укрылся, словно пледом,
слоем аллергической пыльцы.
Соблюдая дух погодной сводки,
- дунул раз-другой, и был таков -
ветерок перебирает чётки
крохотных пушистых облаков.
Смотрит благосклонным взором фавна
солнце на безлюдный ряд аллей,
где летят на землю плавно-плавно
стреляные гильзы тополей.
Жизнь спешит куда-то в темпе пронто,
исчезая даром, просто так,
за далёкой кромкой горизонта,
где Земля стоит на трех китах,
где, срываясь вниз, впадают реки
в пустоту небесных теплотрасс...

Мир как не нуждался в человеке,
так и не нуждается сейчас.
Ia Confused

Асадов-блюз

Где? Когда? Для контекста незначимо, право.
В старом доме среди мрачноликих портьер
жил старик удивительно склочного нрава
и собака породы шотландский терьер.
Старикана оставили други и дети:
он же сам разогнал их и создал барьер.
Выносила капризы нелепые эти
лишь собака породы шотландский терьер.
И когда старика забирали по Скорой -
потому что пора, потому что судьба,
он, предчувствуя встречу с небесной конторой,
санитарам шептал: "Не бросайте соба..."
Санитар, добротою природной ведомый
и достойный носитель хороших манер,
из остывшего и опустевшего дома
взял собаку породы шотландский терьер.
Две недели ей ласковей было, и чище,
с новым домом соседствовал солнечный сквер...
Но ушёл в небеса, не притронувшись к пище,
не меняющий взглядов шотландский терьер.
А мораль, хоть банальна, как старые гири,
но достойна, чтоб ею закончить рассказ:
понимаешь, мой друг, в этом сумрачном мире
кто-то любит и нас.
Кто-то любит и нас.
Autumn Donkey

Два минус один

1.
Ночью он спал, и вдруг острие иглы
прямо напротив сердца - вонзилось в спину.
Комната стала меньше наполовину.
Мир завертелся, словно бока юлы.
Грудь под ладонью плавилась, как металл,
в голову зло вгрызались осколки стужи...
Он убеждал себя: «Не будить жену же...
Ну, пережди минутку...» И переждал.
В шлёпанцы - ноги. Медленно, не шумя,
двинулся вниз, поскольку внизу таблетки.
В тёмном окне слегка шевелились ветки,
словно шептали: «Боже, помилуй мя...»
Только и оставалось шажочка два -
снова укол. Больней и страшней, чем первый.
Воздуха вдруг не стало. Уста Минервы
были безгласны, враз позабыв слова...
Всё началось с зеро и пришло к зеро,
и закруглилось, словно венок сонетов...
Только в мозгу - ирония, вспышка света:
«Боже, какая проза, какая про...»

2.
Ближе к шести проснулась уже она -
вся в одеяле, словно письмо в конверте.
Муж - не в кровати. «Где его носят черти?» -
думала вяло, сбросив остатки сна.
В спальный квадрат ещё не вползла беда,
не задышала волгло из полумрака...
«Странно. С чего внизу так скулит собака?
Как никогда, ей-богу.
Как никогда».
Ia Confused

70-е. Фрагмент с попугаем

Было лето жесточе, чем к Цезарю Брут:
минский август скорей походил на Бейрут
и деревьям обугливал ветки.
И жара миражами качала дома,
и сходила с ума, и сводила с ума
от соседки по лестничной клетке.

И с огнём, получившим прописку в глазах,
мы швыряли вещички в раздутый рюкзак:
майки, плавки, потёртые книги...
Наконец дождались мы, с жарой совладав,
и вобрал нас в себя неохотно состав,
в Симферополь ползущий из Риги.

Всюду - курица, яйца, батон, самогон,
звуки музыки всласть наполняли вагон:
«Песняры», Магомаев и Верди...
А в соседях - прибалт из местечка Тракай,
чьим попутчиком был небольшой попугай,
прозябающий в клетке на жерди.

А в соседнем купе «ох!» сменялся на «ах!»,
даже воздух вокруг знойной страстью пропах,
словно был там с Рахилью Иаков.
Там друг друга любили взахлёб, допьяна,
а ведь были-то, в принципе, муж и жена -
но из разных, несвязанных браков.

А другой пассажир, лейтенант из ментов,
был по пьяни за мелочь цепляться готов -
вот ко всем и цеплялся, мудило.
Чай - не чай, а простой кипяток с сахарком;
не предложишь такой ни в райком, ни в обком,
а для нас - как для плебса - сходило.

Поезд двигался к югу, как гибкий варан;
пшенной кашей давился вагон-ресторан;
мух гуденье, немытые миски...
И - обратно, в купе, в неродную среду,
где беззвучным комочком грустил какаду,
наклоняя свой профиль семитский.
Ia Confused

Полеты и вино

Взлететь бы... Но лететь - куда?
Хоть ближе звёзды,
но всюду лишь скопленья льда
и мёртвый воздух.
Мне говорят: «Лети, лети!»
то льстец, то льстица...
Мне говорят, что я почти,
почти как птица.
Но что мне в том? Пусты слова
до неприличья.
У птеродактилей права
всё те же, птичьи.
Душа не склонна к мятежу.
Что делать, если
взамен полёта я сижу
с бокалом в кресле?
Хоть птица, но навряд ли я
быстрей пингвина.
In vino veritas, друзья.
Ей-ей, in vino.
С вопросом о добре и зле,
прошу - отстаньте...

«Мерло», «Мерло» по всей земле,
«Мальбек» и «Кьянти».
Ia Confused

Три дня впадения в Комо

Об озере Комо, расположенном в итальянской провинции Ломбардия в часе езды от Милана, говорить особо не хочется. Просто эдакое чудо вопиющей, несправедливой к более бедным районам Земли красотени, бьющей по глазам. Поэтому я лучше бесхитростно покажу изображения, хотя профессиональная камера в данном случае была бы в разы уместнее нашей "мыльницы" и айфончика. Collapse )
Ia Confused

Анти-Ной

Ноне
оставайся сам, Ной;
но не
оставайся со мной.

Не бери меня, Ной, на ковчег
и не думай тяжелую думу,
даже если я выпишу чек
для тебя на огромную сумму.
Не бери на ковчег меня, Ной,
и об этом забудь и не сетуй:
я и так совершенно больной
от дождя и от сырости этой.
Не базарь, милый друг, не базарь:
у тебя каждой твари по паре;
ну а я, недостойная тварь,
пребываю в одном экземпляре.
Я останусь, а ты уплывёшь
на своей перегруженной лодке...
Нам на годы лишь дождь, только дождь
обещают по метеосводке.
Уплывают газели, дрозды,
люди, кондоры, тигры и мыши...
Остальное - лишь тонны воды,
подступающей выше и выше...
Ia Confused

Март

Не так черны и безнадёжны тени,
не так уж зябко с раннего утра...
Религиозных птичьих песнопений
приходит к нам пора, мой друг, пора.
Почти весна. Простудные напасти,
колючий бриз, свирепые дожди...
Надрывные штампованные страсти
уже на низком старте, погляди.
Глядеть на небо больно, как в июле,
как будто мы - в касании, вблизи...
И яростные солнечные пули
взрезают лад оконных жалюзи.
Ни слова правды нет в погодной сводке,
но свеж и вкусен воздуха глоток.
И снега полинявшие ошмётки
улитками сползают в водосток.
Весна как жизнь. Дождись, ещё немножко,
своих надежд не отправляй на слом...

Жаль, время, как шагреневая кошка,
бесстрастно исчезает за углом.
Ia Confused

По-моему, это близко к гениальности

Михаил Юдовский

Кумачовая империя

Твой почтовый голубь не долетел,
потеряв по дороге перья.
Но я видел и сам,
как закат из остывающих тел
кумачовая империя
развешивает по небесам,

как с отрубленных пальцев снимает кольца
(«О, этот перстень великолепен –
и камешек, и окружие»),
как комсомольцы-богомольцы
отстаивают молебен
во славу оружия,

как ставится эпоха на кон,
как человеческий фарш подводит итог
вращению мясорубки,
и новое племя с икон
благословляет усатый бог
мановеньем раскуренной трубки.

Мальчик, веривший в зубных фей,
ласковый, как щенок,
просит, отцовскую руку гладя:
«Папа, привези мне с войны трофей!»
«Какой, сынок?»
«Голову злого дяди».

Таков закон – чем гнуснее быт,
тем восторженней военные сводки.
Империя продирает кумачовые глаза.
«Господа, враг будет распит,
товарищи, наливайте водки –
выпьем за...»

«Что касается политических карт,
у них – шестерки, у нас же – туз.
Хули мять, как говорится, сиськи...»
«С нами бог, с нами масть и фарт.
Друзья, прекрасен наш союз.
Разумеется – евразийский».

Жена отводит от мужа взгляд:
грусть – слезливая гнусь,
печалиться не годится.
«Я знаю, ты вернешься назад».
«А если я не вернусь?»
«Тогда я буду тобой гордиться».

Пятиконечный орел на двуглавой звезде
парит, оглядывает берега.
Мертвые зрачки расширив слепо,
твой почтовый голубь плывет по воде –
словно труп твоего врага
в кумаче отраженного неба.