Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Ia Confused

Январские безделицы

Я, собственно, написал январскую безделушку, вот такую:

"Февраль. Достать чернил и плакать".
А что же делать в январе?
То ль жидкость пить для снятья лака,
то ль раком свистнуть на горе,
койотом выть, совою ухать, -
(Мой Бог, какой же это fun!)
Январь. Достать "Момент" и нюхать,
надев на череп целлофан.
Не принимать объятья сплина
за Новый, стало быть, Завет,
вколоть себе эпинефрина,
вернув контрастность, звук и цвет;
сказать себе: "Не сдамся, суки!"
побыть с печалями поврозь...

Январь... Как много в этом звуке
для сердца русского слилось.

Прочла это дело monomasha и немедленно отреагировала:

Февраль. Достал чернил. Заплакал.
Убрал чернила. Зарыдал.
Кто ж знал, что жизнь такая кака?
Я в жизни счастья не видал.
Опять достал. Опять чернила.
И сразу нюни распустил.
Мне всё постыло и немило
на жутком жизненном пути.
Убрал чернила. Снова плохо.
Да что ж такое, ёшкин хрен!
По голове стучит эпоха,
и слёзы катятся с колен.
В тоске мои душа и тело,
и я скажу вам, господа:
ты что с чернилами ни делай -
а плакать хочется всегда.
Ia Confused

(no subject)

Любимая, спи. И да будет спокоен сон,
доверенный дому, сумраку и июлю...
В то время как я, охранитель принцесс, дракон,
твой сон по законам сказки покараулю.
Любимая, спи. И, пожалуйста, крепче спи,
не помня дневных тревог и досужей скуки...
Я стану собакою верною на цепи,
впитавшей пушистой шерстью ночные звуки.
Не будeт дождей, барабанящих в скаты крыш,
машинных сирен и птиц, верещащих глупо...
Я сделаю купол над нами, пока ты спишь,
с запретом на всякий доступ под этот купол.
Любимая, спи... Но во сне своем улови
всё то, что могу почувствовать без труда я -
как бродят по комнате токи моей любви,
с дыханьем твоим тональностью совпадая.
Ia Confused

Savannah Cat

Когда-нибудь в пенсионной старости (если доживу до оной и если переживу свою нынешнюю кошку) я заведу себе кошку саванну. Самая крупная из известных домашних кошек (ростом в треть человека), больше походящая на мелкого гепарда, нежели на кошку, она является продуктом скрещивания традиционных кошачьих пород с диким африканским сервалом. В результате получается крупное довольно устрашающего вида животное с ласковым сердцем и неприхотливыми привычками. Это чудесное сочетание в сочетании с трудностями селекционной работы создало саванне легендарную репутацию и покупную стоимость, равную покупной стоимости хорошего подержанного автомобиля.

Значит, на пенсию нежелательно выходить нищим. Collapse )
Ia Confused

По Парижу без Носика. Часть вторая

"Париж не изменился. Плас де Вож
по-прежнему, скажу тебе, квадратна.
Река не потекла еще обратно.
Бульвар Распай по-прежнему пригож.
Из нового - концерты за бесплатно
и башня, чтоб почувствовать - ты вошь.
Есть многие, с кем свидеться приятно,
но первым прокричавши "как живешь?"
В Париже, ночью, в ресторане... Шик
подобной фразы - праздник носоглотки.
И входит айне кляйне нахт мужик,
внося мордоворот в косоворотке.
Кафе. Бульвар. Подруга не плече.
Луна, что твой генсек в параличе."

И. Бродский


Collapse )
Ia Happy 2

Еще десять двустиший

Лось резвым был, одолевая мили,
пока ему в дверях не прищемили.

---------------------------

Случилась как-то колика с Овцой
от злоупотребления мацой.

---------------------------

Он познавал друзей в беде,
не помня, как, кого и где.

---------------------------

На водопой явился Козодой,
застенчиво болтая ерундой.

---------------------------

Нам мак и конопля -
не просто так, а для!

---------------------------

Поправившись, жена Бобра
шла у медведей на "ура".

---------------------------

... а если брал кого за вымя -
то исключительно во имя.

---------------------------

Козел не встретил пониманья у Козы.
Коза не любит не читавших Лао-Цзы.

---------------------------

Барану ляпнула Овца: "Но пасаран!"
Но как назло, не знал испанского Баран.

---------------------------

Раз Дикобраз, с супругой ссорясь Зиной,
назвал ее в сердцах дикобразиной.
Ia Happy 2

Обломы

Твой сквозь пустыню марш-бросок
послужит доблести гарантом.
Но ступишь не туда в песок -
а там тарантул.

Бредешь леском. Везде покой.
Уходят прочь печаль и мука...
Но куст раздвинешь ты рукой -
а там гадюка.

Хорош собою, статен, крут,
одним июльским утром ранним
нырнешь ты с головою в пруд -
а там пираньи.

Суровой русскою зимой,
когда вовсю бушует вьюга,
ты даму приведешь домой -
а там супруга.
Ia with wings

Баскервильская осень

Оскома ноября. Пустые зеркала.
Зеленый стынет чай. Допей, а хочешь - вылей.
Последнюю листву съедает полумгла.
Пора перечитать "Собаку Баскервилей".
На крыше легкий снег, на стеклах первый лёд...
Заройся в теплый плед, замри женою Лота.
Держаться в стороне от торфяных болот
немыслимо, когда вокруг одни болота.
Как хочешь, так и дли неприбыльное шоу,
скукоженная тень в застиранном халате...
Сэр Генри, ты один. И Бэрримор ушел
к тому, кто меньше пьет и регулярней платит.
А скомканная жизнь летит, в глазах рябя.
И красок больше нет, и век уже недолог,
да сети, как паук, плетет вокруг тебя
свихнувшийся сосед, зловещий энтомолог:
он фосфором своих покрасил пуделей,
чтоб выглядели те чудовищно и люто.
Покоя больше нет. Гулять среди аллей
рискованнее, чем с небес - без парашюта.
Ты весь скурил табак. Ты рад любым вестям,
но телефон молчит. Часы пробили восемь...

На полке Конан-Дойл. Метафоры - к чертям.
На свете смерти нет. Но есть тоска и осень.
Ia with wings

Две любви

"Здравствуй, Катя, мы очень давно не виделись... Проявись, из окрестного мрака выделись. Я боюсь, это сон, и никак не проснусь. У меня ни стратегии нет, ни тактики - я дрейфую громадою льда в Антарктике... Слишком холодно, чтобы растаяла грусть. Без тебя не становятся цифры суммою. Ты одна; о тебе лишь пишу и думаю... Не гадал я вовеки, что выйдет вот так - до дрожания пальцев, бесплотной темени, до потери вдрызг ощущения времени. Невзирая на годы... Такой простак... Помнишь, Рижское взморье вихрилось дюнами; мы тонули в тех дюнах ночами лунными, тлел от кожного жара прибрежный песок... Не сложилось. Взгляды? Предубеждения? - только в сны ушла ты и в наваждения, чтоб оранжевой болью стучать в висок... В нашем будущем, намертво предугаданном, сколько лет прошло - разве знать это надо нам?! Всё равно ходу нет из моей полыньи... В каждом сердце - по трещинке, по картечине... Но не бредить же нам архивными встречами! - позвони мне, как выпадет шанс... Позвони".

"Здравствуй, Лена, ну как мне теперь представиться?! Не уверен, что помнишь меня, красавица... Самомнение, может, подводит меня? Жизнь как зебра, да вот - всё чернее полосы, но как плечи я вспомню твои и волосы - сразу солнце мерещится в серости дня. Это глупости, знаю, пустые благости... Но была же и Ялта однажды в августе, неразборчивый шепот запекшихся губ... Ты счастливым билетом была, избранницей... Не могли мы знать, что от нас останется лишь слепая тоска, возведенная в куб. Помнишь, как ты шептала: "Согрей, согрей меня..." - я бы всё поменял на машину времени, но нигде не найти этих дивных машин. И осталась невзятой вершина горная, да от юности - только воронка черная, ей рукою вдогонку маши-не маши... Всё никак не сроднюсь я с былой ошибкою, с пустотою внутри, с этой почвой зыбкою... Лишь в тревожащих снах мы вдвоем, мы одни... Выбираюсь на свет из липкого ила я, и всего-то прошу об одном я, милая - позвони мне, как выпадет шанс... Позвони".

Он сидит за столом: постаревший, маленький... В ширпотребных часах всё дремотней маятник. Если хочешь грезить - пожалуйста, грезь. В магнитоле Высоцкий хрипит про шурина, ну а в комнате мрачно и так накурено - хоть топор на безжизненный воздух повесь. А в окне славный вид на аллею с тисами... Легче с сердцем, и письма уже дописаны - можно слушать задиристый говор собак, можно пить, говорить, изучать соцветия... Две любви - всё, что было за полстолетия. Он никак не умеет забыть их, никак. Он всё тщится прошедшее в слове выразить: вот и пишет те письма, чтоб завтра выбросить - но слова снова скроют пробоины лет... Он стремится картину создать из абриса. Он не знает судеб и не знает адреса -
просто пишет.
Промчавшейся жизни вослед.
Ia Confused

(no subject)

не гожусь без тебя ни на что ни за что ни про что

я нелеп я намного нелепей чем лошадь в манто

я снаружи снаружи но холод меня не бодрит

я вдыхаю не воздух скорее зарин да иприт

я дружу с этим миром как кошка с командою брысь

и меня не жалей ты не надо а просто вернись

ведь тоска мне на сердце уселась подобно клещу

приходи наяву я тебя больше в сны не пущу

без тебя я каприз эволюции дырка в нуле

без тебя я последний живущий на этой земле

я однажды проснусь и нигде не найду красоты

лишь увижу что небо как пьяный свалилось в кусты

и потянутся хмуро ночам идентичные дни

и останутся мне от судьбы лишь ошметки одни

под моими ногами взрываясь и кровью сочась

если ты не вернешься сегодня сегодня сейчас
Ia Confused

иллюзион

Он был разбит. Дорога к дому - дорога боли и стыда. Она ушла. Ушла к другому и не вернется никогда. Что толку быть в тоске и гневе?! Что толку ждать благих вестей?! - она ушла, оставив "Шеви", долги, собаку и детей. И, чтобы сладить с этой болью и уцелеть в ее котле, он пристрастился к алкоголю. И к сигаретам. И к игле. Он опустился. Стал как йети. Дрожал, зарывшись в старый плед... А больше всех страдали дети шести и трех неполных лет. Он выл, как волк, попавший в клетку, ведя бои с самим собой... Но как-то повстречал соседку со сложной личною судьбой. Ей были ведомы недуги, она познала горечь стуж с тех давних пор, когда к подруге ушел ее четвертый муж... И вот - любовь. На ровном месте. На пепелище - два костра. И наш герой, невольник чести, с любимой новой - до утра... Колечко. Свадебка. Подарки. Звучат и диско, и гавот... Пять ребятишек, три овчарки ведут пред домом хоровод.

Он был по жизни суперменом, хоть с виду - парень был простой. Но по его могучим венам тек горячительный настой. Был тих он, изъяснялся в прозе; но как найдет девятый вал - по мордам бил он мафиози и всем драконам пасти рвал. Злодеи плакали, орали и слали пули в "молоко"... Геройски мускулы играли под победительным трико. А после, справившись с врагами и скушав комплексный обед, он вез цветы Прекрасной Даме, и долго гнал велосипед, и сочинял дорогой вирши, буксуя в щебне и песке... Она работала кассиршей в соседнем тихом городке. Когда они ходили out, то замирал подлунный мир. В ночи светили Фомальгаут, Альдебаран и Альтаир. Под этим ярким звездным строем, храня в себе любви настрой, она не знала, что героем он подрабатывал порой...

"О Боже, как же это ярко!.. Что это делает со мной!" - вздохнут усталая доярка, бухгалтер, брокер и портной. "Ах как бывает всё иначе!.. Быть может, нужен только шанс?!" - грустят Памир и Аппалачи, стенают Анды и Прованс. И вновь мятежно и бессонно, рождая в душах непокой, горят огни иллюзиона над обывательской тоской. Смешались в кучу ниндзя, гейши, Кабирия и Сирано...

Из всех искусств наиважнейшим для нас является кино.