Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Koketka Ia

Сверхтривиальное

О, дивное страсти начало!
Под хвост попадает шлея...

Меня ты в прихожей встречала
без нижнего, в целом, белья.
Манила горячею кожей
и облаком пышных волос...
И всё начиналось в прихожей,
и там же заканчивалось.
Потом пили с сушками чай мы...
Но, "химии" верный вассал,
нас вечер шальной, беспечальный
по новой друг к другу бросал.
Но что неизменно на свете,
тем паче для этой игры?
И множество десятилетий
прошло с той прекрасной поры.
Куда волшебство подевалось,
куда? Нынче время седин.
Депрессия, общая вялость,
люмбаго да валокордин.
Ни неги, ни страсти, ни пыла,
любови искрившей назло...

Как грустно... Что было - то сплыло
и нижним бельём поросло.
Autumn Donkey

Неосуществленное

А казалось когда-то, что надо чуть-чуть постараться -
и навек породнятся Василий, Бернар и Фарук.
И настанет она, эта эра всеобщего братства,
эта эра открытых сердец и распахнутых рук.
Все победно сроднятся, как будто Серена и Винус,
человечество станет мудрей, чем седой аксакал...
Но буквально на наших глазах плюс сменился на минус,
на осколки разбитых зеркал, на кровавый оскал.
А из братств остается лишь братство набитых карманов;
отыщи континент, где о дружбе еще говорят...
Эх, Казанцев и Лем, весь наив ваших первых романов
безвозвратно исчез, словно молнии шалый разряд.
Маршируя в колоннах, идут на народы народы...
И, хоть пламенно думай, что сам ты отнюдь не таков,
человек человеку - животное мерзкой породы
с различимою пеной в районе передних клыков.
Ia Confused

Монолог над чашкой чая

Вновь не спится. Ничего не ново: от созвездий до земной трухи.
Ночь. О, сколько раз с такого слова начинались глупые стихи!
Сумрак воспалился, как флегмона, на нечётком профиле окна...
Безмятежным ломтиком лимона в чайной чашке плавает луна.

Схоронясь под черным капюшоном, дробные, как цокот кастаньет,
в бой идут мечты о несвершённом, думы, от которых спасу нет.
Не в ладах с бушующим столетьем, в мартобре, сто первого числа
я хотел бы стать и тем, и этим, но, как в анекдоте: "Не шмогла".

Трезво понимаю суть событий; вижу, где причина, где итог...
Из меня философ мог бы выйти! Выйти, словно Каменный Цветок:
я б сидел под кипарисом, типа, чуть поодаль от цветущих нив,
слушая, как голосит Ксантиппа, гения во мне не оценив.

Мог бы стать я дивным финансистом (и не угодить потом в тюрьму),
мог бы стать политиком речистым, преданным народу своему,
мог бы стать врачом я. Авиценной. Скажем, исцелять миокардит,
возвращая в жизни полноценной пенисорожденных Афродит.

Будучи повсюду - в Лиме, в Гродно - жил бы я, как страждущий Тантал,
становясь в мечтаньях кем угодно, только, боже мой, не тем, кем стал:
приземлённым саркастичным малым, ни во что не верящим ни в грош...

Через час восход сияньем алым, схожим с одеянием вельмож,
озаряя тихим светом крыши, тьме не оставляя ничего,
сбросит всё изложенное выше в урны подсознанья моего.
День, лукавый символ несвободы, снова у дверей меня встречай!

В чайной чашке - темные разводы от иллюзий, выпитых, как чай.
Ia Confused

Мориц, такая Мориц...

Вчера мне довелось вспомнить, как Остап Бендер учил писать передовицы журналиста Ухудшанского. У Остапа был набор словарных блоков и выражений, за пределы которых В ЛЮБОЙ передовой статье можно не выходить. И писать, писать... Помните?

"— Вперед!
Он пылает под клики трудящихся…
Он выявляет зарю новой жизни…
Маяк!
Индустриализации!
Пусть отдельные ошибки. Пусть. Но зато как рдеют… как несутся… как взвиваются… эти стяги! Эти флаги!.."

И так далее.
Почему я это вспомнил? Потому что увидел вчера в Сети абсолютно хитовый текст Юнны Мориц. Вы наверняка его читали. Вот он:

Человечество России – не помойка злобных тварей.
Человечество России – не орда голодных псов!
Человечество России оболгал "гуманитарий",
Шмаровоз на холуятне русофобских голосов!

Он бездарен, он вульгарен – то, что надо для подлянки,
Он уродлив, изворотлив пустотой консервной банки,
И футболят эту банку русофобского вранья,
Чтоб вертелась, кувыркалась, громыхая и звеня.

Человечество России – гений всяческих терпений,
Человечество России не бомбит чужих небес,
Человечество России – выше, чище тех ступеней,
Где Россию оболгали русофоб и мракобес.

Злобно врущее зловрейство, хамской наглости привычки,
Злобно врущее злорадство, отвратительный нахрап –
Нынче звать "гуманитарий"!.. Я беру его в кавычки,
Он – холуй на побегушках, жалкий трус, презренный раб.

Человечество России не испытывает страха
Перед скверной безразмерной, нагло врущей на заказ,
Где такой "гуманитарий" нам пророчит ужас краха
И строчит на нас доносы, как стукаческий спецназ!

Человечество России, это множество народов,
Обозвал "гуманитарий" стадом грязных нищебродов,
Наших предков и потомков обозвал тупым скотом, –
Издевался, издавался, потоптался на святом!

Злобно врущее зловрейство, хамской наглости привычки –
Нынче звать "гуманитарий"!.. Я беру его в кавычки.
Разве он – гуманитарий? Без кавычек – он свинья,
Шмаровоз на холуятне русофобского вранья!

Я не комментирую и не критикую этот текст. Просто два для меня удивительных момента. Первый - желчь. Мощная негативная эмоция. По мне, эмоциональный запал текстов с возрастом сочинителя должен вроде снижаться. Но 78-летняя Юнна Пинхусовна пылает, аки маяк индустриализации. Просто даже завидно. Ну а второе - это именно блочность текста, как у Бендера. Слова и целые строки можно менять местами, убавлять, добавлять, переформатировать - а текст по сути ничего не выиграет и не проиграет от этого. Вадим Седов вчера написал великолепную игровую пародию, с которой я не пытаюсь конкурировать. Мне просто, как Остапу, захотелось поработать с этими словарными и интонационными блоками. Получилось примерно так:

Холуятня русофобов - голубой парад уродов:
не обходится в семействе, чтобы в нём уродов без.
Человечество России - это множество народов.
Посчитай их, Гайавата, русофоб и мракобес.

Посчитай их, Гайавата, не води трусливой харей,
ведь продался ты госдепу за каких-то пару су!
Человечество России – не помойка злобных тварей!
Мы помойка добрых тварей, заруби же на носу!

Ой народ мой многомерный, ой вы гой еси, бояре!
Как стройны березы наши, как посконна наша гать!
Со стукаческим спецназом к нам спешит гуманитарий,
покончавший институтов, научившийся писать.

Человечество России не бомбит чужих терпений,
коль ее болеют люди, то лишь только за "Спартак".
Не бомбит домов в Нью-Йорке и дворцов в имперской Вене,
разве что бомбит Воронеж, если очень нужно так.

Пред лицом большой угрозы хороши и свежи розы
мне родной моей страною чутко брошенные в гроб.
Вам же, ушлые зловреи, побегушки-шмаровозы -
без цветов вам всем подохнуть, неповадно было чтоб.
Ia Confused

Сергею Довлатову

Сегодня исполнилось бы 74 году любимому моему русскоязычному прозаику второй половины ХХ века. Одно из стихотворений ниже я уже показывал как-то, второе нет. Ну что ж, назовем это претенциозным словечком "диптих".

Сергею Довлатову

1.
Можно и выплыть, и рухнуть ко дну,
выбрать любое решенье дилеммы;
можно сменить континент и страну,
можно сменить окруженье и темы.
Можно жить в мире, а можно - в войне,
вечной душою торгуя навынос...
Часто всё то, что творится извне -
только лишь функция мира внутри нас.

Если в спокойный и солнечный день
сил и надежд прохудилось корыто,
явно важнее отбрасывать тень,
нежели взять и отбросить копыта.
Если в страданиях тонет душа,
всё же внемлите простому совету:
жизнь хороша. Всё равно хороша -
даже когда её, в сущности, нету.

Все мы однажды уйдём. Но сперва,
резво меняя настрои и лики,
можно сполна превратиться в слова -
острые, как наконечник у пики.
Там, где их мука сумела извлечь
из равнодушной привычной рутины -
взрыв. И прямая сизифова речь
к небу взлетает, ломая плотины.

2.
Эх, печали!.. Вам бы множиться да множиться...
Но живут порой, цепляясь за края,
те, кто доблестно умеют корчить рожицы
беспощадному оскалу бытия.
Эти люди - как бессменные посредники
между небом и землёй, как лёгкий свет,
хоть ты в Пушкинском ищи их заповеднике,
хоть в редакциях сомнительных газет.
Их слова, их вековое оправдание,
от навязчивых депрессий антидот,
превращают неприметное страдание
в искромётный, прихотливый анекдот.
А ведь в жизни им совсем не карнавалится!
Не давая ускользнуть от пустоты,
перед ними грубо двери закрываются,
издевательски разводятся мосты...
То в охальники их пишут, то в крамольники,
отправляют в эмиграцию и в морг...

В опустевшем небермудском треугольнике
остаются Питер, Таллинн и Нью-Йорк.
Ia Confused

Немного Лиссабона

Ну шо вам сказать за Лиссабон? Ничего нового я не скажу. Это большой горделиво обветшалый город, где новое сливается со старым в одно органическое целое. В нем далекое и ослепительно голубое небо без намека на облака. В нем красивая и улыбчивая молодежь, что несколько странно для страны в фазе жесточайшего экономического кризиса - почти 40%-ная безработица! Что еще плохо вяжется с кризисом - почти полное отсутствие преступлений, наиболее тяжкими из которых являются осквернение памятников время от времени и карманные кражи в переполненных трамваях. Здесь всё неправдоподобно вкусно, и здесь самые смешные цены в еврозоне. Здесь очень доброжелательные люди. Что еще вам надо? Быстренько в кассы за билетами! Просто несколько фактов:

1. Маркиз де Помбал после катастрофы в середине 18 столетия перестроил город так впечатляюще, что архитекторы американского Вашингтона взяли этот проект за основу. Так что Вашингтон, типа, второй Лиссабон. Видимо, даже обкомы похожи.

2. Мостовые Лиссабона - мелкие кирпичики. Все путеводители предупреждают, что ходить там можно только в обуви на плоской подошве. Но далеко не все красивые девушки слушают эти дельные советы. Или читать путеводители не входит в их привычки.

3. Брать в ресторанах надо не полные порции, а только половинные. И то вы их ни за что не съедите. А полной порцией можно накормить голодную многодетную семью.

4. Много кэша не брать, нет необходимости, если есть банковская карточка. Лиссабон - первый город мира по количеству банкоматов на единицу площади. Буквально на каждом углу.

5. Отношение Лиссабона ко второму городу Португалии, Порту - слегка подтрунивающее. Отношение Порту к Лиссабону очень напоминает отношение Хайфы к Тель-Авиву. Типа, мы тут работаем, а они там развлекаются и всё транжирят. Collapse )
Ia Confused

Mont-Tremblant. Звучит красиво...

В конце нашего короткого путешествия по французской Канаде мы заглянули в горный регион. Ну, горный - это громко сказано, это не Гималаи и не Альпы. Горочки. Холмы. Впрочем, в горнолыжный сезон места эти безумно популярны у жителей того же Монреаля. Лето - не сезон, конечно, но и летом здесь красиво. Были мы в районе горы Мон-Тремблан. Точнее, холма. Всего-то километровой высоты. Но ходить по этому холмику весьма утомительно всё равно. Вниз-то весело, а вверх... Жили мы слегка на отшибе, ибо жить в так называемой Деревне у подножия самого Мон-Тремблана, прямо скажем, накладно. Гостинички там обходятся минимум в 300 долларов за сутки просто за близость к горе. А мы на машине, так что лишние 10 минут езды погоды совершенно не делали. Collapse )
Ia with wings

Снег

Снег идёт и идёт. Ни запрета ему, ни этики.
Снег идёт и идёт, возведённый в квадрат и в куб.
У зимы на лице - ни малейших следов косметики,
лишь нетающий иней на тоненькой нитке губ.
С ней сражаться - как в гору, на пик колесо везти:
колесо ускользнёт. Вновь начнёшь, как Сизиф, в низах...
Снег идёт и идёт. Ни стыда у него, ни совести.
Да от белого, вечного белого - резь в глазах.
Мы мечтою о лете с тобою навек обмануты.
Лета больше не будет. И лучше о нём забудь.
А пока - в ледники вплоть до бивней врастают мамонты,
и в термометрах - там, за окном - замерзает ртуть.
В небесах - ни вечерней звезды нет, ни солнца рыжего.
Снег идёт и идёт. Нагло лезет в дверной проём...
Снег идёт и идёт. Но мы выживем. Точно выживем,
только надо быть ближе.
Ближе.
Совсем вдвоём.
Ia Confused

Конь

Когда вокруг не так, не то,
когда удача - в сотнях лье,
ко мне приходит конь в пальто,
пошитом в местном ателье.
Он не умеет говорить,
на нем ни сбруи нет, ни страз,
но нашего молчанья нить
дороже всех на свете фраз.
Конь заедает сеном чай
и грустно смотрит за окно,
в котором вечера парча
укрыла дня веретено.
Как хорошо иметь коня
(в хорошем смысле, господа)!
Конь лучше всех поймет меня,
причем практически всегда.
Его печальные зрачки,
слегка поставленные врозь,
мне светят, словно ночнички,
и видят, видят всё насквозь.
И явно ни к чему при нём,
несчастный испуская стон,
вопить: "...ись оно конём!",
поскольку это моветон.
Когда угас в душе огонь,
когда не радует ничто -
пусть будет рядом этот конь
в потертом стареньком пальто.
Ia Confused

Командировка

Вообще-то работа в Америке у меня статичная. За исключением тренинга в Вегасе несколько лет назад командировок у меня не было. Но компания моя упорно расползается вширь, открыв филиалы в Англии и Австралии. Впрочем, в эти радостные места меня как раз в командировку не отправили. А вот когда купили небольшую компанию в городке Бойзе, штат Айдахо, и более того, дали двоих человек оттуда мне в подчинение - тут уж пришлось ехать. И, увы, придется еще. Collapse )