?

Log in

No account? Create an account

Январский хайтек
Ia Confused
rhyme_addict
А жизнь замерла̀, как авто̀ перед СТОПом,
мир стынет, окрашенный в цвет сулемы.
В окне, странно схожем с экраном лаптопа,
скринсейвер меняет картинки зимы.
Домишки случайны, как кубики Лего,
над ними - тумана сереющий плед...
Но скоро - второе пришествие снега,
и сразу же третье, второму вослед.
Ворона глядится в замерзшую лужу
своих невеликих надежд посреди...
Не надо, с тобой нам не надо наружу,
нет смысла 2D изменять на 3D.
Что станет потом? - мы судьбу не пытаем.
В бокале вино? Допивай, допивай...
Мир в коме. Но нам, просветленным джедаям,
подарит свой пульс нитевидный вайфай.
Динамики дышат уютным подкастом,
вэбкам мониторит пришествие тьмы...
Как просто зиме быть надёжным контрастом:
останься со мной - и не станет зимы.

Карьера офицера Афанасьева
Ia Confused
rhyme_addict
Здесь с портрета на стенке в безликом, прокуренном кубе
смотрит Вождь, в чьих глазах не дотаяли кубики льда.
Лейтенант Афанасьев, признаться, не очень-то любит
бить людей на допросах. Но деться-то, деться куда?!

Лейтенант Афанасьев считается мягким и добрым,
что по мненью начальства мешает карьере его.
Так ли надо: подследственным - нннна! - сапогами по рёбрам?
Но ведь долг перед партией, паря, превыше всего.

Отдых пусть подождёт. Подождут и друзья, и невесты.
Есть лишь мысли о долге. Ещё иногда - о жратве.
Капитан Афанасьев в ночи производит аресты,
и летит «воронок» по испуганной гулкой Москве.

Повышенья по службе, петлицы его разукрасив,
убедят, что врагов нужно брать и топить, как котят.
Никаких угрызений. Доволен майор Афанасьев.
Если рубится лес - неминуемо щепки летят.

Курс единственно верен. «Урррра!» - из ликующих глоток,
а на самом верху - божество, золотой эталон...

Как же так, Афанасьев?! Ну как получиться могло так,
что ты тайный троцкист, и вдобавок - английский шпион?!

Никому не дано причаститься к святому сословью,
и лубянский подвал - прекословь или не прекословь -
разбавлял по-вампирьи палаческой чёрною кровью
кровь немых и безвинных, горячую красную кровь.

Начало января
Ia Confused
rhyme_addict
Отопитель поставлен на полный нагрев.
Вечер выглядит томною дамою треф,
но надежды, внезапно на год постарев,
затупились, как стрелы в колчане.
Бесприютно осваивай зимний ликбез.
Время есть, но его остаётся в обрез.
Новый час, ниспадая, как влага с небес,
на молчанье меняет молчанье.

Я молчанью себя до отказа скормлю.
Больше некуда плыть моему кораблю.
Ртутный столб, сиротливо припавший к нулю,
крест поставил на минусе с плюсом.
Но, согрета надеждой и красным вином,
жизнь проста, как пасьянс, и сложна, как бином,
и уютна. А там, за озябшим окном,
воздух ветром искусан, как гнусом.

Бледнолицый январь, ты такой же, как встарь.
На стене - не ушедший в отрыв календарь.
Близ аптеки на улице - тот же фонарь.
Стылый сумрак, дрожащие ветки...
Дождь не станет никак даже лёгким снежком.
Ветра шорох разбойничий тих и знаком...
И душа дремлет в рёбрах кошачьим клубком,
не нуждаясь в случайной подсветке.

Панегирик советской комедии
Ia Confused
rhyme_addict
Мы джентльмены, а вокруг - сплошные леди.
Всё изменилось. Ради бога, не перечь.
Но нежный яд сто раз просмотренных комедий
по нашим жилам продолжает тихо течь.
Нет, это не было артхаусно и стильно,
в Берлине с Канном не оставило следа...
Но та продукция Мосфильма и Ленфильма
в нас по-хозяйски прописалась навсегда.
Отложим в стороны айфоны и планшеты.
В твоей, моей и всякой прочей голове
пускай затейливо смешаются сюжеты
ингредиентами салата оливье.
Ещё чуть-чуть до новогодья. Скоро полночь.
То мандаринка лезет в рот, то виноград...
И почему-то Горбунков Семён Семёныч
в нетрезвом виде улетает в Ленинград.
Где явь, где сон? - под Новый Год ответ неведом,
но дух комедии, будь господом храним!..
Не отдавайте Кемску волость грозным шведам,
презренный Швондер и Саахов вместе с ним!
Как странно снова задружить с советским бытом
(свежо предание, да верится с трудом)...
Очкастый Шурик вкупе с грозным Ипполитом
к Антон Семёновичу Шпаку лезут в дом.
И входит смех в квартиры - конным или пешим.
Застряли мы на позабытом берегу...
Наличье личной неприязни к потерпевшим
ведёт к тому, что даже кушать не могу.
Сидим в обнимку с очарованною далью,
другим таким же зачарованным под стать...
Ну, кто унылому подскажет Борменталю,
что Пастернака Мымре лучше не читать?
Ведь до сих пор мы в той стране наполовину,
в той ностальгичной и разглаженной Руси,
где Грозный, царь, с собою взяв студентку Нину,
в родную булочную едет на такси.

Пассаж об изнеженности
Ia Happy 2
rhyme_addict
Я бы жил в Королевстве Лесото,
мне б на это хватило ума.
Но увы, там неважный ризотто
и, по слухам, вайфай не весьма.
Я бы жил в беспокойном Гаити,
не писал бы взволнованных строк,
а имел бы десятки соитий
на обочинах грязных дорог.
Я бы жил в государстве Бурунди,
но немного пока не готов,
ведь милее мне вина бургунди,
чем супы из коровьих хвостов.
Я бы жил в развесёлой Гвинее,
где в житейский вошёл бы зенит.
Но с годами мне стало яснее:
там не любит еврея суннит.
Я б в Республике жил Вануату,
вулканическим пеплом дыша,
но гражданство дают там по блату,
а чурается взяток душа.
Я бы жил в государстве Джибути,
где нехитрый общественный строй,
но порой там животных ебути,
и война с Эритреей порой.
Из другого я, видимо, теста
и умру в депрессивной тоске,
если будет отхожее место
от жилья моего вдалеке.
Есть мужчины другие. Как глыбы!
Им бы только стоять на краю...

В древней Спарте меня - со скалы бы
за изнеженность эту мою.

Горб
Ia Confused
rhyme_addict
Зимой (хоть это не для всех, а лишь для мыслящих инако)
встаёт во всей своей красе горб вопросительного знака,
и тень, отброшенная им на замерзающие лужи
одним велит напиться в дым, другим чего-нибудь похуже.

Мы были зряшно рождены; в подборе целей - оплошали.
А в небе бледный шмат луны - как сыр, обгрызенный мышами.
Банальности взрезают тишь расстрельной россыпью курсива.
«Красиво жить не запретишь». «Быть знаменитым некрасиво».

И хоть ругайся напоказ бессильно и пустоголово
на ускользнувшую от нас мерцающую сущность слова,
мы замерли, как корабли в литографическом овале:
одни лишь гении - смогли, а остальные - спасовали.

И не для нас хмельная высь, где реют божества в хламидах.
Ведь можно проще, согласись: ненужный вдох, никчёмный выдох.
Тирадой пьяного жлоба, лишённой смысловой нагрузки,
нас ждёт стандартная судьба мильонов пишущих по-русски.

Не избежать тоски и драм. Надежда, словно шарик, сдулась.
Вопроса знак являет нам интеллигентскую сутулость.
И, как всегда, декабрь - большой любитель жертвоприношений.
А мы, уставшие душой, легко сгодимся на мишени.

Шевалье
Ia Confused
rhyme_addict
Не попав в мушкетёрские списки, славный сын обедневших дворян,
в городке захудалом российском проживал шевалье д'Артаньян.
Было в домике бедно, но чисто, и отцовы заветы в чести.
Благороднее идеалиста не найдёшь, хоть Гасконь прошерсти.

Он был худ, словно странника посох, с несомненным царём в голове,
и дразнили его "недоносок", и дразнили его "шалавье".
Он бросался в неравные драки, позабыв свой рекордный ай-кью,
и обидчики знали, собаки, что в карманах его - ни экю.

Но, покуда наточена шпага, не страшился герой никого.
Он мечтал жить державе во благо, но державе плевать на него.
Непокорного в школе травили, часто делая жертвой молвы
Не готовы к нему де Тревили, и Людовики тоже, увы.

А сейчас с продавщицей Лариской он знаком. Им бывает ништяк,
потому что до Анны Австрийской не судьба дотянуться никак.
Ни житья, ни карьеры, ни снеди. Все итоги - сплошные нули.
И повсюду такие миледи, что хоть шпагой себя заколи.

А друзья... Учащаются ссоры. Одиночество светит в конце.
Был Портос - но подался в боксёры. Арамис отошёл к РПЦ.
Вот такая суровая проза, и сюжет драматичен и сер,
и отбросил коньки от цирроза родовитый алкаш де Ла Фер.

Жизнь черна, как глубины колодца. Не вернуть королеве колье.
Над героем брезгливо смеётся вездесущий Арман Ришелье
(вот уж кто преуспел, и немало, как всегда, ухмыляясь хитро:
сохранил он и сан кардинала, и вступил, не стесняясь, в ЕдРо).

Чуть волочит усталые ноги шевалье по заплёванной стрит.
"Как всегда, дураки и дороги..." - усмехаясь, себе говорит.
Всё бессмысленней крики: "Доколе?!", всё печальней окрестная тьма...
Ведь в России есть нечто такое, что не смог бы придумать Дюма.

У подъезда
Ia Confused
rhyme_addict
Мне светила февральского неба холодная бездна,
под ногами сновал бесприютный отряд голубей...
А я девушку ждал, а я девушку ждал у подъезда.
Сам подъезд был закрыт, и вовнутрь не попасть, хоть убей.

Столбик Цельсия к вечеру падал всё ниже и ниже.
Как сказал бы Аверченко: «Очень хотелось манже».
Я же, кутаясь в куртку, смотрел, как пленительно брызжет
тихий свет из окна твоего на шестом этаже.

А мороз наступал - повсеместный, победный, подвздошный.
Мой был сломан компа̀с. Я, как бриг, потерял берега...
И отнюдь не спасали ботинки на тонкой подошве
(«- Пневмонию подхватишь, - язвил Ипполит, - и ага!»).

Был я вещью в себе, на обочине дел и событий,
обречённым на гибель, как в разинской лодке княжна...
Ты должна была выйти. Зачем-то должна была выйти.
Я сейчас ни за что не упомню, какого рожна.

Мне не вспомнить уже тех сюжетных причудливых линий,
но нет-нет, да припомнится в странном предутреннем сне:
свет надежды в душе оседал как нетающий иней
на небрежно мелькнувшем поодаль трамвайном окне.

Слова замыкают круг
Ia Confused
rhyme_addict
Хаос был повсеместным. Он зверем голодным дичал,
если верить святым письменам и забытым преданиям.
Было Слово в начале. И стало началом начал.
А пространство и время явились потом, с опозданием.

А потом было время сражений и круглых столов,
говорились слова, и в момент становились вчерашними.
Как же много их было, великих бессмысленных слов,
украшавших наш сумрачный мир вавилонскими башнями!

Жаль, экзамены жизни не сдаст на «четыре» и «пять»
человечество. Тихо вздохнёт и покинет владения.
Слово будет в конце. Всё на круги вернется опять,
отодвинув слегка дату смерти от даты рождения.

Как в рассказе О. Генри - недвижно, забыв про весну,
на рисованных чёрных деревьях - последние листики...
Слово будет в конце - и бесстрастно уйдет в тишину,
открывая страницу в науке апокалингвистике.

Пост-викторианец
Ia Confused
rhyme_addict
Хорошо жить в уединенье, в молчанье гордом,
собирая, допустим, марки, а может, нэцке,
родовитым и хладнокровным английским лордом,
чей единственный собеседник - седой дворецкий;
чтоб умело вела дела экономка Эдна,
чтоб хватало «Бароло» для утоленья жажды.
Телевизор - разбить и выбросить, ибо вредно.
Не читать газеты, поскольку они продажны,
а читать в тиши Теккерея и Мопассана,
чтоб, как лошади в цирке, двигалась жизнь по кругу...
Иногда выезжать охотиться на фазана
с другом Говардом, проживающим в миле к югу.
Хорошо жить в старинном замке. Таком старинном,
что ступени его нельзя излечить от скрипа.
И презрительно обходиться без Джобса с Брином,
без фальшивящей позолоты видеоклипа.
А зимой - приглашать друзей посидеть за вистом,
оглашая смехом пространство гостиной старой...

А страной управляет толстый надёжный Уинстон,
безмятежно своей попыхивая сигарой.