Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Ia Confused

Новая книжка

Питерское издательство "Геликон Плюс" сделало мне подарок на Новый Год: моя книжка вышла несколько раньше ожидаемого мною срока и уже поступила в продажу (исключительно, как по мне, дешевую :-) в онлайн-магазине издательства. Сам я книги еще в руках не держал, но планирую в ближайшие недели. Естественно, сегодняшний вариант благоприятен сугубо для россиян и жителей ближнего зарубежья, пересылки в дальнее очень дороги. Под шумок издательство выставило в продажу совсем уж по цене кошачьего корма две мои предыдущие книжки, существующие, правда, в очень ограниченных количествах.

Новая:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=1071

Старые:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=758
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=474
Ia Confused

Колорадо, конец ноября

Тишина да покой. Ни муссон, ни пассат
не осядут бодрящею дрожью на коже.
Плюс семнадцать по Цельсию. Время, назад!
На конец ноября это мало похоже.
Солнце, выйдя в зенит, рассыпает драже
светоносных лучей, что не меркнут, не меркнут...
В небе птицы поют... Но саднит на душе
от осенней агонии этой предсмертной.
Взял да сроки нарушил сезонный разлом,
только сколь ни воюй - чуду всё же не сбыться,
ведь зима, притаившись вон там, за углом,
просто ждёт - так, как ждёт свою жертву убийца.
Отмечайте бесснежье, дворы и дома;
улыбайтесь, прохожие и домочадцы...
Досчитайте до ста -
и настанет зима,
белой кровью клянясь никогда не кончаться.
Ia Confused

Пять минут до осени

Мы ещё покуда не забросили
глупые надежды на полати.
Остается пять минут до осени
на дневном слепящем циферблате.
Как преступно день торчать за "Деллами"!
Ну, за что, за что нам эта кара?!
Самолёты росчерками белыми
мажут небо кремом для загара.
Каждый новый день, кипящей Этною
над востоком появляясь низко,
начинает первенство планетное
по метанью солнечного диска.
Светом ни напиться, ни натешиться
этим странным, этим страшным годом...
Право слово, Ваше Августейшество,
погодите со своим уходом...
Ia Confused

Критика чистого разума

Ребята, вы меня все хорошо знаете. К предметной критике в свой адрес я отношусь тоже предметно. Бессчетное количество раз я правил тексты исходя из сделанных замечаний (хотя не уверен, что это реально улучшало текст). Я не бьюсь в конвульсиях и не стучу лысиной по паркету. И не звоню киллерам с целью заказать критикующего.

Так вот. Опубликовал меня московский журнал со странным названием "Лампа и дымоход". Хотя несмотря на странное название, журнал выглядит требовательным и пристойным. И опубликовал он меня в своем Дискуссионном Клубе. Спровоцировав тем самым дискуссию, которая довольно быстро приняла характер группового изнасилования в извращенной форме. После такой критики автор не может делать выводов и становиться лучше в литературном плане. Лучшее, что он может сделать - это залезть на морской утёс с одиноко торчащей осиной, приладить петлю, залезть в нее горлом, облить себя керосином, чиркнуть спичкой и одновременно выстрелить себе в голову чем-нибудь 38-го калибра. Ничего менее радикального на ум не приходит.

Вот такая, собственно, публикация и комментарии к оной. Временно отказавшись от идеи самоубийства, я взамен выпил какого-то очень черного и очень сухого вина и поставил медитативных "Club des Belugas". На время помогло.
Ia Confused

(no subject)

Беда придет позднее. Но сперва,
пока огонь обиды не потух,
уходят в ночь последние слова -
бессильные, как тополиный пух.
Беда придет позднее. А пока
над полем битвы горький дым повис,
и горною лавиной облака,
покинув небеса, упали вниз.
И два билета к Ною на паром
свою былую исчерпали суть...
Беда придет позднее. Словно гром,
от молнии отставший на чуть-чуть.
Трусливо, как гиена и койот,
как прячущий лицо под маской вор,
беда придет поздней. Но не добьет
тебя контрольным выстрелом в упор,
а будет лишь свидетелем тому,
как, позабыв свои цветные сны,
начнешь ты нисхождение во тьму
своей еще не понятой вины.
Ia Confused

***

Ты проживал спокойный миттельшпиль;
на полочках души лежала пыль,
ни мусорa не спрятав, ни сокровищ.
Но как-то к берегам твоим муссон
прибил любовь, похожую на сон -
сон разума, рождающий чудовищ.

Она вошла в тебя, как в лавку - вор.
Кипящий магматический раствор,
как бешеный, в твоих понесся венах.
Как будто завладел твоей душой
кошмарный камероновский Чужой,
и ты сегодня - раб мутаций генных.

Забудь себя. Чужого не гневи.
Всё то, что не относится к любви,
отныне навсегда третьестепенно.
Ты можешь поклоняться только ей,
а индивидуальности твоей
хребет переломили о колено.

Ты помнишь лишь основы: свет и тьму.
А остальное - нужно ли кому
и в прошлом веке и в текущем веке?
"Не укради!" ты помнишь, "Не убий!"..
Всё остальное стёрто. Се ля Вий,
твои больные опустивший веки.

Добра не помнишь. И не помнишь зла.
Не помнишь дней, которым несть числа,
коллег, друзей, врагов и одалисок.
Не возмущайся и не прекословь...

В сторонке усмехается любовь,
свой снайперский тобой пополнив список.
Ia Confused

Холмс-Ватсону, лето 1910 г.

"Сколько лет, сколько зим! Как живете, дружище Ватсон?
В девонширской глуши не устали еще скрываться?
Как жена, как детишки? Всё ли all right у вас?
Видел вашу статью в медицинском журнале как-то,
восхитившись опять языком и подбором фактов.
Вы с годами не стали хуже, и класс есть класс.

Всё со мной, как всегда. За окошком всё тот же Лондон.
Я на скрипке терзаю вновь Мендельсона рондо,
a соседи стучат в небеленый потолок.
И, приписан судьбой к неподвижному арьергарду,
я мисс Адлер не нужен. Равно и Скотланд-Ярду.
Моей годности, Ватсон, сыщицкой - вышел срок.

Вы, наверно, меня б не узнали, мой милый Ватсон...
Я ведь честно пытаюсь печалям не поддаваться
и играю в соседнем клубе в триктрак и в го.
Изучаю покой, словно древний китайский тезис:
мол, увижу, умеючи ждать, как по черной Темзе
проплывут предо мною трупы моих врагов.

Грегсон сильно обрюзг. Налегает на стейки с сыром
и не выглядит занятым местным преступным миром:
то ли рвенье свое утратил он, то ли стиль...
Я ж - как запертый зверь. Помогает один лишь опий,
без которого каждый мой день беспросветней топи.
Вы же помните топи в имении Баскервиль?

А из тусклого неба - опять этот тусклый дождик...
Я растерян, как мог быть растерянным тот художник,
у которого лучший, важнейший украден холст.
Я уеду, дружище, отсюда. Цейлон, Суматра -
всё равно, хоть куда, где сработает, словно мантра,
иронично-смиренное
"Элементарно, Холмс".
Koketka Ia

Монолог, не ставший диалогом

"Ах, заходите, я вам рад безмерно!
Вот только жаль: попотчевать вас нечем...
Ну до чего вы выглядите скверно! -
Я знаю, что у вас проблемы. Печень.
Поэтому я не налью вина вам.
Рассказывайте, как вы там живёте?
Я слышал, что супруга неверна вам
и спуталась с коллегой по работе.
Но это мелочь, бабская причуда -
им подавай лишь умных да красивых...
Страшнее, что у вас с работой худо:
был слух, что вас лишают прогрессивок.
Вы мне всегда казались славным малым,
вот только безответным, слабым духом.
И жаль, что сын ваш связан с криминалом
и промышляет рэкетом, по слухам.
Ну, что молчите? Это даже странно...
Что выглядите, как на эшафоте?

Уходите?! Но почему так рано?!
Неужто даже чаю не попьете?!"
Ia Confused

Janelle

У этой феерически талантливой и красивой девушки простая и банальная биография. По ее же словам, она, будучи андроидом (человеко-роботом) в 28-м веке, имела несчастье полюбить обычного парня. Человека. Что в означенном веке есть страшнейшее из преступлений. И теперь, спасаясь от уголовного преследования, она укрылась в начале 21-го века, где любовь пока еще ненаказуема и где она в состоянии о ней хотя бы петь.

При равном количестве таланта я всегда предпочту талантливого фрика обычному талантливому человеку. А Жанель Моне и есть самый что ни на есть настоящий фрик, яркий и демонстративно некоммерческий.

Ia Confused

Паниковский

"Незачем - про горе и про тьму.
Незачем - про чёрный яд сомнений.
Вера в чудо всё ж благословенней:
нам удастся жизнь, как никому!
Слышите? Нам улыбнётся мир
и подарит радость нам, как милость!
Но пока такого не случилось,
Шура, заплатите за кефир.

Будут нам однажды стол и дом.
Принеся уют, сойдётся смета.
Заиграет красками рассвета
всё, что отложили на потом.
Не сбежит наш солнечный Гран-При,
наше солнце - как всегда, в зените!
Вы пилите, Шурочка, пилите.
Золото - оно ведь там, внутри.

В сердце боль, не к месту и острей.
Труден путь в набобы и брамины...
Ах, какие тут вокруг фемины! -
я люблю их всех, как дочерей.
Жизнь моя, поди, почти что вся
не угодна прогрессивным классам...
И моим остался звёздным часом
час, когда ходил я на гуся..."

Все там будем, Господи. Ой-вэй...
Впрочем, что стенать по-стариковски?
Упокойтесь с миром, Паниковский,
милый жулик нэповских кровей.
Сумрачных времён всё ближе гул...
Право, осознал не до конца ты,
что счастливей умерший в двадцатых
тех, кто до тридцатых дотянул.