Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Ia Confused

Новая книжка

Питерское издательство "Геликон Плюс" сделало мне подарок на Новый Год: моя книжка вышла несколько раньше ожидаемого мною срока и уже поступила в продажу (исключительно, как по мне, дешевую :-) в онлайн-магазине издательства. Сам я книги еще в руках не держал, но планирую в ближайшие недели. Естественно, сегодняшний вариант благоприятен сугубо для россиян и жителей ближнего зарубежья, пересылки в дальнее очень дороги. Под шумок издательство выставило в продажу совсем уж по цене кошачьего корма две мои предыдущие книжки, существующие, правда, в очень ограниченных количествах.

Новая:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=1071

Старые:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=758
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=474
Ia Happy

Занимательная диетология

Такого врачам никогда не постичь,
но снится, коль съешь много жирного на ночь:
висит на суку Анатолий Кузьмич,
сидит на колу Афанасий Иваныч.

Повсюду мерцает бесстрастный неон,
добро где-то спряталось. Зло - безусловно.
Арон Соломоныч лежит, расчленён
совсем как жена его, Агния Львовна.

Последние крики слышны за стеной,
застыв на последней отчаянной ноте...
И мелко дрожа, как тифозный больной,
бредут под окном пожиратели плоти.

Вот-вот и твоя будет пущена кровь,
вот-вот - сам и станешь ты жертвой безвинной...

А хочешь, чтоб снились весна да любовь -
не ешь в десять вечера плов со свининой.

24 июля 2020 г.
Ia Happy 2

Винни. Эпилог

В лесу уютным летним вечерком в два голоса, безжалостно и сухо осёл Иа со свинским Пятачком вовсю критиковали Винни Пуха. Иа глядел брезгливо сквозь лорнет и говорил: «Смотри, вот я - философ! А дал ли ты хотя б один ответ на хоть один из жизненных вопросов?! Пропил, проел ты свой медвежий ум, застрял навеки в подростковой нише... Нет, ты - не я. Отнюдь не Кант. Не Юм. На всякий случай умолчу о Ницше. Ты любишь петь? Ну хорошо, попой. Включи свою вопилку, Элвис Пресли. Тот очевидный факт, что ты тупой, невредно скрыть хотя б на время песни».

И Пятачок не стал благоговеть пред Пухом. Был суров и ликом чёрен... Он говорил: «Послушай-ка, медведь! Ты глуп. Бессодержателен. Никчёмен. Зачем на свет явился ты? На кой?! Как отдохнула на тебе природа! Да ни одна девица на Тверской тебе не даст и за горшочек мёда! К чему ты проявляешь интерес? Сидишь и только жрёшь всё время дома! Взгляни на отраженье: лишний вес, сонливый взгляд, росточек, как у гнома. Ещё немного - и сердечный криз от вечной дружбы с нездоровой снедью... Да хоть бы ты ди Каприо загрыз, как всякому положено медведю! Быть может, ты живешь, от нас тая дворцы, шальные деньги, графский титул? Так нет. Вся анатомия твоя - одно лишь брюхо с парою тестикул. На свет надежды нет в твоей судьбе, ты не взлетишь над бытием, как птица... Готов я парабеллум дать тебе, когда ты пожелаешь застрелиться».

Потом они ушли, свинья с ослом, чеканя шаг в едином ритме престо. И понял Винни: «Жизнь пошла на слом, поскольку идиотам в ней не место. Не будь так грустно - было бы смешно. И ежели базлать на фене урок: я не медведь. Я полное говно, утырок, долбодятел и придурок. Куда же мне деваться, дураку?! И так всё за меня судьба решила...» Пух начал было петь: «Merci beaucoup!», но сам же быстро понял, что фальшиво. Идти куда-то больше не с руки, особенно когда тебя не звали... Сова не отвечает на звонки, а жадный Кролик прячет мёд в подвале. «Мне счастье объявило полный бан, всё будущее - чёрное на белом... Пожалуй, прав мой бывший друг кабан: пускай мне в лапу ляжет парабеллум».

Ещё отнюдь не вышел сказкам срок, но знают и герои, и изгои: всё важное таится между строк. Читать - одно, а понимать - другое. И коль позволит мозговой бюджет - сумей непредсказуемо вчитаться... Так будь, стократ исхоженный сюжет, всегда открытым для интерпретаций. Другие - по велению души пускай смеются дружно и умильно...
А ты - не смейся. Сядь и опиши трагический финал героя Милна.
Ia Confused

Когда ты ушла

Когда ты ушла... О, как много, как много стихов,
плохих и хороших, с такой начиналось запевки!
И знамя любви увядало на сломанном древке...
Хотя предыдущая строчка - банальность, IMHO.

Когда ты ушла, я молчал, от сражений устав...
Боль била в виски - не не будем об этом. Опустим.
Сварганить романс? Но для этого нужен Апухтин,
Алябьев и Глинка с привычным роялем в кустах.

Я думал, что время излечит, когда ты ушла;
я верил Коэльо и глупым рецептам старинным.
Эффект был таким же, как грипп врачевать аспирином
и, скажем, беседовать с духом верченьем стола.

Когда ты ушла, я молчал. И поныне молчу.
Работаю, пью, изучаю погодные сводки...
Всё сказано теми, кому не гожусь я в подмётки.
Хотите лечиться - идите к другому врачу.

Когда ты ушла, разговоры не стоили свеч;
погибли слова в смертоносных разрывах картечи...
Ведь сколько по жизни ни знай языков и наречий,
уходит любовь - с ней синхронно уходит и речь.
Ia Happy

Романс не своими словами

Я тебе надоел понемногу -
это понял я резко и вдруг.
Что ты жадно глядишь на дорогу
в стороне от веселых подруг?
Не привыкнуть к сему безобразью.
Может, это одна только блажь?
На фуршет к загулявшему князю
нас уносит лихой экипаж.
Едем лесом, просёлком и лугом
и молчим (я ведь тоже упрям!).
Целый город с каким-то испугом
подъезжает к заветным дверям.
Здесь, для храбрости выпив «Фетяски»
и забыв наш недолгий роман,
достаёшь ты свой веер китайский,
добавляешь на щёки румян.
Стать пока я храню удалую...
Ты ж себя посвящаешь тому,
чтоб кокетничать напропалую
с каждым встречным в приличном дому.
Я как белая стыну ворона,
тусклой тенью скользя меж вельмож...
Вот куда-то влечёшь ты барона,
вот за локоть ты графа берёшь.
И - я в ночь убежал, занедужив,
проклиная тебя и фуршет
так, что сыпалось золото с кружев,
с розоватых брабантских манжет.
А затем чистой памяти искры
затоптал я, сказав: «Аз воздам!»,
и унесся на лошади быстрой
в заведенье известной мадам.
Там Клотильда (немного хромая),
там Камилла (немного толста)...

Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!
Ia Confused

Неаполитанские напевы. Часть 4. Сам Неаполь

О Неаполе представления мы сложить не успели. Полдня там были, говорить особенно не о чем. Немного побаивались его как едва ли не самого люмпенизированного и криминального города в Италии. Но слухи преувеличены. Если вы находитесь в треугольнике Piazza del Plebiscito - пирс - археологический музей, включая исторический центр города, всё будет в порядке. Нормальный большой итальянский город, шумный и сумасшедший. Остановились мы в маленьком Bed & Breakfast на виа Толедо в самом центре города. Очень забавные 8 комнат, каждая из которых оформлены в стиле какой-то мировой столицы. Например, в комнате "Лондон" обязательно будут изображения Биг-Бена и Трафальгарской площади. В комнате "Буэнос-Айрес" полно фигурок, танцующих танго, и через всю стену - безумная перекошенная физиономия Диего Армандо Марадоны. "Пора уже Месси добавлять" - сказал я хозяину. Тот согласился. Collapse )
Ia Happy 2

Законы стихосложения

- А вот как вы учились стихосложению? - настойчиво спрашивал один средних лет бойкий мужчина в перерыве одного из моих выступлений несколько лет назад.
- Да никак я не учился... - вяло отвечал я.
- Нет, ну всё-таки! - напирал мужчина. - Писать стихи - это ж надо какие-то правила знать, законы там. Иначе же хрень какую-то писать будете!
- Ну почему же? - не сдавался я. - Вон Джимми Хендрикс, Курт Кобейн нот не знали... Пол Маккартни, уже будучи овеянным мировой славой. Да что там рок - Паваротти до конца своих дней в нотах плохо ориентировался!
- Вам бы всё отшучиваться! - рассердился мужчина. - Кто-то же вас учил, а вы признаваться не хотите!
- Жизнь учила, жизнь... - пробормотал я.
Мужчина махнул рукою и отошел.

В конце этого же вечера был банкетик, посиделочки. И этот же самый мужчина вместе с еще одним безуспешно пытались открыть бутылку вина. Пробка оказалась тряпичной, бур штопора пронизал ее насквозь, как шило - горку масла, и потом вышел наружу. Продырявленная пробка осталась на месте.
- Да... - протянул мой недавний собеседник. - Чё ж делать-то? Не наливать же через дырку в пробке...
- Ничё страшного! - бодро ответствовал его напарник. - Щас мы мы энту пробку унутрь просодим!

Так жизнь наглядно научила меня еще одному популярному поэтическому термину, "просодия". Слышь, мужик, а ты спрашивал: "Кто учил, кто учил..."
Ia Confused

Belle Epoque

Ушел в долгосрочный отпуск угрюмый бог,
кораблик его безрассудно летит на мель.
Не зря в словосочетании "belle epoque"
торчит, ухмыляясь, глумливый эпитет "belle".
Сменить бы безумный курс - да кишка тонка;
завещано лопнуть - но всё же держать фасон.
Предчувствуем апокалипсис. А пока
погромче включаем хип-хоп, бэйс-энд-драм, шансон.
А в слове "погромче" ясно звучит "погром" -
фатальнее, чем пресловутое "се ля ви".
И то, чем пугал нас обыкновенный Ромм,
глядит нам в глаза и вливается в наш тиви.
Мы странно свободны. Словно картофель free.
Мы песни поем, горделиво идя на дно.
И впору на интерес заключать пари:
кто первым из Избранных вдарит по красной кно...
Пора по местам, и третий звонит звонок,
замолк заполнявший паузы менестрель...
На наших глазах кончается belle epoque,
а с нею всё то, что когда-то казалось belle.
Ia Confused

Пассаж о памяти

Я часто жалуюсь на память. И это совсем не кокетство, память мне действительно давно не союзник. Меня восхищают люди типа Наума Коржавина, в 80-летнем возрасте читающего на память стихи и пишущего мемуары с невероятным уровнем детализации событий, происшедших 50-60 лет назад. Я же не помню наизусть ни одного стихотворного текста. Ни своего, ни чужого. Не помню событий и лиц. Детства не помню напрочь, как будто не было его. Школу - несколькими эпизодами, институт - как в тумане. Защиты диссертации не помню вообще (да и не понимаю до сих, зачем это было нужно). Дни рождения помню только у самых близких. С именами беда. Со мной знакомятся, и через 5 секунд я уже не помню имени. Некоторые имена пытаюсь запоминать ассоциативно. Но это бывает источником дополнительных неприятностей. Одного коллегу звали Пол, я сассоциировал его с "Битлз", и потом иногда, ошибаясь, называл его Джоном. А моего начальника по имени Джерри я по аналогичным причинам уже дважды назвал Томом. По-моему, он подумал, что я над ним издеваюсь. А самое дикое - это когда ко мне бросаются на улице смутно знакомые люди, хлопают по плечу, рассказывают какие-то истории, выдающие факт довольно близкого со мной знакомства, а я в толк не возьму, кто эти люди, как их зовут и откуда они меня знают. От этого - замыкаюсь, чего не было раньше.

И при этом... Зачем-то я помню, что премьер-министра Малагасийской Республики четверть века назад звали Анри Рацифандрихаманана, а аналогичный политический деятель Непала носил благородное и легкопроизносимое имя Гихендра Бахадур Раджпхандари. Зачем-то я с 12-летнего возраста помню фразу из О'Генри: "Я не знаю, какой звук издавало бы кислое молоко, падая с воздушного шара на дно жестяной кастрюльки, но мне кажется, это было бы небесной музыкой по сравнению с бульканьем жиденькой струйки дохлых мыслишек, истекающих из ваших разговорных органов", и ее, безусловно, можно использовать в современных дискуссиях, но, в принципе, практическая ее ценность сомнительна. Помнится и другое, чаще всего, маловажное и анекдотическое. Зачем? Какого, собственно, хрена? Моя память напоминает фильтр, работающий принципиально наоборот: пропускает всякую ерунду и задерживает важное и нужное. И как с этим жить? Я один такой?

Наверно, всё-таки нет. Вот влюбляются люди. И кажется им, что навсегда. До одури и дрожи. А потом что-то случается. Разрыв, трагедия, горе, пустота. Каждая мысль, каждое воспоминание - сполох боли. Но проходит время. Всё потихоньку затухает, гаснет. А люди влюбляются опять. И опять навсегда. И опять до одури и дрожи. А предыдущая любовь - где она? Куда делась? Но ведь кто-то придумал выражение "влюбиться без памяти". Выходит, память о прошлом - часто враг настоящего... Или нет?