Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Ia Confused

Новая книжка

Питерское издательство "Геликон Плюс" сделало мне подарок на Новый Год: моя книжка вышла несколько раньше ожидаемого мною срока и уже поступила в продажу (исключительно, как по мне, дешевую :-) в онлайн-магазине издательства. Сам я книги еще в руках не держал, но планирую в ближайшие недели. Естественно, сегодняшний вариант благоприятен сугубо для россиян и жителей ближнего зарубежья, пересылки в дальнее очень дороги. Под шумок издательство выставило в продажу совсем уж по цене кошачьего корма две мои предыдущие книжки, существующие, правда, в очень ограниченных количествах.

Новая:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=1071

Старые:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=758
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=474
Autumn Donkey

Мягкий знак

Свободы нет. Есть пеший строй. Приказы в «личку».
Не думай много. Рот закрой. Сарынь на кичку!
Ведь нам всё это не впервой с времён Турксиба.
Скажи спасибо, что живой. Скажи спасибо.

Ты нынче доктор всех наук. Освоил дроби.
Суха теория, мой друг. Суха, как Гоби.
Материя - нам ясно и без вычисленьиц -
первична, голуби мои, Платон и Лейбниц.

Садись за руль. Поешь харчо. Плати по ссуде.
Но ведь живут же так - а чо? - другие люди.
Всё как у всех - друзья, враги. По старым калькам
твои присыпаны мозги неандертальком.

Спокойной ночи, малыши. Поспели вишни.
А эти двадцать грамм души - лишь вес излишний.
Покуда шёл парад-алле, услада зрячим,
свеча сгорела на столе к чертям собачьим.

И жизнь прошла, как звук пустой, как дождь по крыше,
и ты вернулся к точке той, из коей вышел,
и там стоишь, и нищ, и наг, открытый мукам,
бессмысленный, как мягкий знак за гласным звуком.
Autumn Donkey

(no subject)

Ты думал, что бессмертен, как Кощей,
но в странный миг (допустим, после бала)
тебя на выход просят. Без вещей
и малоэстетично, в чём попало.
Ты думал, что так много впереди -
не счесть ни славных дел, ни чудных видов...
Зачем он, тот фотонный взрыв в груди,
невидимой рукой прервавший выдох?
Дуэльной шпагой ты пробит насквозь.
Темнее небо, отдаленней лица...
И только жаль того, что не сбылось -
вполне могло, но не успело сбыться.
Не натаскаешь в норку хлебных крох,
талантом не блеснёшь в границах блога...
Как страшно быть застигнутым врасплох,
не дочитав роман до эпилога!
О, как же мало нужно миру, чтоб
стать ломким, чёрно-белым, неконтрастным...
Отсчёт пошёл обратный. В знаке STOP -
безжизненное белое на красном.
Ia Confused

выше

Уж коль мы - Творца поспешный небрежный росчерк,
сгодятся нам хлеб да водка в простой посуде.
Для нас руководства пишут: мол, будьте проще,
и к вам непременно будут тянуться люди.
Но в целом мы все бесплотней, чем ветер в роще.

Быть серым, как пыль хайвэя - обычай. Норма.
Неужто законы Дарвина так жестоки,
что наше предназначение - поиск корма?
Не каждый же день рождается Стивен Хокинг.
Не каждый же день рождается Милош Форман.

А новый закат опять под копирку начат,
безликий, как будто плац под пятой солдата.
Но кто-то зажег те звезды, а это значит...
А впрочем, об этом кто-то сказал когда-то:
Может, Боб Дилан, а может быть, Терри Пратчетт.

И будь ты адепт Христа, Магомета, Шивы,
покуда Создатель нас из гнезда не вышиб -
из душ не исчез покуда простой нелживый
тот рудиментарный навык - тянуться выше.
Возможно, за счет него мы пока и живы.
Ia Confused

Светофор

Всё дольше ночи. Но пока - привольно дню.
Непросто с негою расслабленной проститься...
И вновь по глянцевой небесной авеню
подобьем гоночных машин несутся птицы.
Слепящий диск с утра глядит в оконный створ,
как круглолицая мадонна кисти Джотто.
Но мы-то знаем: этот август - светофор,
зелёный свет в котором сменится на жёлтый;
и осень гугловский собой заполнит топ,
войдет к нам в кровь, как будто шалый изотоп,
асфальт на радостях укрыв листвою прелой...
И лето, чутко повинуясь знаку "STOP!",
нажмёт на тормоз лёгкой ножкой загорелой.
Ia Confused

Italiano vero

Старичок повторял: «Ну куда же страна-то катится?!»
и впивался глазами в измятую «Ла Репубблику»,
поедая пасту с чернилами каракатицы,
игнорируя напрочь жующую рядом публику.
«Дожила б до такого супруга моя, провидица...
Понимала же всё, и о близких могла заботиться...
Говорила она, что метлой надо гнать правительство,
допустившее эту жуткую безработицу!».
Он живёт по соседству, ему девяносто вроде бы;
в прошлом - римский профессор, сейчас завязал с науками.
В ресторане к нему привыкли: смешной юродивый,
навещаемый в выходные детьми и внуками.
Вилка, нож да газета - такие сейчас баталии;
мир был прежде огромен, но сужен теперь в молекулу.
Старику бы пора помереть - да нельзя. Италию
без него и оставить, считай, совершенно некому.
Ia Confused

Минск 1993-1994. Эпизод

Странная штука - память. Научиться бы управлять ею, чтобы то, что хочется помнить, помнилось ясно без поправок на время, а то, что хочется забыть, забывалось бесследно. Но даже если мы научимся так делать, то что делать с хламом просто ненужных воспоминаний; воспоминаний, у которых нет ни знака "плюс", ни знака "минус"? Чаще всего они просто лежат в пыльном амбаре нашей памяти, и разве что какие-то случайные эпизоды извлекают их из этого полубытия... Один такой случайный эпизод случился у меня недавно, и был это простой онлайновый разговор с человеком из Минска, которого я не видел уже лет 20. Он и выудил кое-что из дырявого мешка моей памяти.

В начале 90-х я с изрядным облегчением завязал с инженерной карьерой. Меня пригласили в одну из вариаций "Рогов и копыт" на весьма второстепенные роли практически мальчика на побегушках, но поскольку платили при этом больше, чем я зарабатывал как старший научный сотрудник с ученой степенью в своем НИИ, а дома у меня была неработающая жена и маленький сын, смену декораций я принял стоически. Времена, как вы помните, были смутноватые, нарождающийся капитализм без особых сантиментов швырнул под гусеницы бедности миллионы людей. Криминал спокойно сосуществовал рядышком с властными структурами, наверняка с ними переплетаясь. В районе, где я работал и где было множество коммерческих структур, промышляла нехитрым рэкетом колоритная парочка амбалов. Звали их Артёмом и Анисимом, и они оба напоминали генно модифицированных монстров из плохих голливудских фильмов. Эдакая стероидная версия братьев Кличко. Собственно, я никогда не видел у них оружия и никогда не видел, как они демонстрировали какое-то насилие в отношении кого бы то ни было. Зачем? Они вылезали из ставшего позднее символическим черного "Бумера", подходили к палатке или киоску неплательщика - и неплательщик немедленно платил. Великая вещь - харизма.

По каким-то загадочным прихотям Творца я им нравился. Хотя найти у нас что-либо общее не смог бы даже психолог со стажем. Они останавливали меня на улице и просили что-нибудь рассказать. Всё равно что: новости, анекдоты, политические слухи. Без разницы. Слушали они досконально и внимательно, никогда не перебивая. А потом Артём повторял одну и ту же фразу: "Ну ты молодец, Сань. Люблю с яурэями разговаривать, вумные, суки".

Самым страшным для меня было здороваться с ними и прощаться с ними. Когда они предпочитали хлопнуть меня по плечу - я улетал метра на три, плечо немело. Если они были расположены к рукопожатию, то рукой после этого я не мог пользоваться несколько часов. Силища у них была просто неправдоподобная: никогда ни до, ни после я не видел, как человек кончиком мизинца открывает бутылку "Фанты" или как можно тем же мизинцем затолкнуть древесную винную пробку вовнутрь бутылки.

Артем и Анисим работали на кого-то и всё время говорили, что им надо открыть свой собственный бизнес. Я спрашивал: "Какой?" Они отвечали: "Да такой же. Но чтобы сами. Чтоб никто над душой не стоял". Помню, в какой неимоверный восторг они пришли, когда я предложил им потенциальное название новой фирмы: "A & A" и потенциальный слоган: "Анисим и Артём. Отпиздим и уйдём". Даже сказали, что если откроют свою фирму, то обязательно позовут меня. Надо же бумаги какие-то писать и бабки считать.

Ну, и в какой-то момент я потерял их из виду. Совсем. То ли их перевели куда-то, то ли что-то ещё, но они полностью исчезли из моей жизни, и я никогда больше их не видел. Да и забыл, честно говоря, быстро.

И вот знакомый мой минский напомнил. Артём развелся с женой, нашел еврейскую девочку, женился на ней и уехал в Израиль, ага. А Анисим умер в тренажёрном зале в возрасте 30 лет. Поднял штангу - и умер на месте.

К чему я это всё вспомнил? А не знаю. Может быть, нас определяют личностно не только хорошие и плохие воспоминания, но и многочисленные позабывшиеся мелочи. Которым несть числа. И без которых, вероятно, мы были бы другими.
Ia Confused

***

Ты проживал спокойный миттельшпиль;
на полочках души лежала пыль,
ни мусорa не спрятав, ни сокровищ.
Но как-то к берегам твоим муссон
прибил любовь, похожую на сон -
сон разума, рождающий чудовищ.

Она вошла в тебя, как в лавку - вор.
Кипящий магматический раствор,
как бешеный, в твоих понесся венах.
Как будто завладел твоей душой
кошмарный камероновский Чужой,
и ты сегодня - раб мутаций генных.

Забудь себя. Чужого не гневи.
Всё то, что не относится к любви,
отныне навсегда третьестепенно.
Ты можешь поклоняться только ей,
а индивидуальности твоей
хребет переломили о колено.

Ты помнишь лишь основы: свет и тьму.
А остальное - нужно ли кому
и в прошлом веке и в текущем веке?
"Не укради!" ты помнишь, "Не убий!"..
Всё остальное стёрто. Се ля Вий,
твои больные опустивший веки.

Добра не помнишь. И не помнишь зла.
Не помнишь дней, которым несть числа,
коллег, друзей, врагов и одалисок.
Не возмущайся и не прекословь...

В сторонке усмехается любовь,
свой снайперский тобой пополнив список.
Sad Ia under rain

(no subject)

Ночь свое соло играет с листа;
спит мегаполис, дождём разутюженный...
Ветер шаманит в опорах моста -
те отзываются дрожью простуженной.

Стоп. Ты уже никуда не идёшь.
Финиша лента внизу тёмно-синяя.
Под каучуком продрогших подошв -
мокрых перил неширокая линия.

Пусто. Темно. Ты себя исчерпал.
В небе луна чуть виднеется матово...
Где-то под кожей свирепый напалм
выжег нутро до последнего атома.

Грустен финал у любой belle epoque;
еле видна нитка чёрного берега...
А из воды улыбается Бог
доброй улыбкою Германа Геринга.
Ia Confused

(no subject)

Я слышал, сердце - очень сложное устройство.
Его секрет еще раскроют, а пока
оно запутанней конструкции "Роллс-Ройса",
оно загадочней строения белка.

Ах, сердце-сердце, неберущаяся нота,
в своих нюансах уникальная, как ген...
Я допускаю, что кому-то скажут что-то
анализ крови, эхограмма и рентген,

но я, ходячая насмешка над врачами,
живу, разгадок никаких не торопя.
А сердце что? Оно простое, как мычанье.
Оно - лишь камера хранения тебя.