Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Ia Confused

Новая книжка

Питерское издательство "Геликон Плюс" сделало мне подарок на Новый Год: моя книжка вышла несколько раньше ожидаемого мною срока и уже поступила в продажу (исключительно, как по мне, дешевую :-) в онлайн-магазине издательства. Сам я книги еще в руках не держал, но планирую в ближайшие недели. Естественно, сегодняшний вариант благоприятен сугубо для россиян и жителей ближнего зарубежья, пересылки в дальнее очень дороги. Под шумок издательство выставило в продажу совсем уж по цене кошачьего корма две мои предыдущие книжки, существующие, правда, в очень ограниченных количествах.

Новая:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=1071

Старые:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=758
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=474
Ia Confused

потом

Детство. Драка орков у подъезда.
На душе - запутанно и скверно.
Дома - пухлый томик Жюля Верна
и вопросов давящая бездна.
Завуч - в жалком синем дерматине.
Школьный воздух спёрт и вечно громок...
Парты - в перочинной паутине
нецензурных злых татуировок.

Юность. Не упомню, польза, вред ли
в ней - простой, как будни жилконторы...
Словно проскочивший поезд скорый
только на минутку бег замедлил.
Я смотрелся в небо голубое,
видел в нём жар-птиц и алконостов,
но сомнений блеклые обои
клеил на мировоззренья остов.

Молодость. То мели, то протоки;
день - триумф, другой же - на смех курам...
Нёсся пульс стремительным аллюром
под медоточивый «Modern Talking».
И втекало солнце жаром лета
в сердце, где томительно и странно
проживала дама полусвета,
полуалла или полуанна.

Жил себе и жил, надежды ради,
а в итоге взял себе да вызрел.
Слово «зрелость» - краткое, как выстрел
лопнувших прохладных виноградин.
Слово «зрелость» - гулкое, как осень,
как его ознобный первый ветер...
А потом... Пускай не будет вовсе
грустного «потом» на белом свете.
Ia Confused

Лицом к лицу

Пред тем, как разлететься на куски,
на боль в висках, на неблагие вести,
мы стали так отчаянно близки,
как два металла, спаянные вместе.
Окрестный мир ютился по углам,
став пустотой, неразговорной темой
нам - близнецам, прославившим Сиам
единой кровеносною системой.
Мы отрицали приближенье тьмы
и восславляли гордое светило...
Но как-то поутру проснулись мы -
и в лёгких кислорода не хватило.
Ни я к высокогорью не привык,
ни ты. Нас ослепили солнца блики.
О да, «Ура!» - взобравшимся на пик.
«Гип-гип-ура!» - оставшимся на пике.
Мы - не смогли экзамен этот сдать,
сползли с небес в земную полудрёму...

«Лицом к лицу лица не увидать» -
как говорил один слепец другому.
Ia Happy

Филолофобия

Ну что ж, филолог, головой поникни,
как шахматист, подставивший ферзя...
Тот факт, что дева любит слово "ихний"
не значит то, что с нею быть нельзя.
Филолог, не гони по морю волны,
не извлекай из нервных пальцев хруст...
Подумаешь, услышал ты "евоный"
из милых и на всё способных уст!
Да, ты лингвист. Тебе сложней, быть может.
Скажу не так - и ты горишь в аду.
А я, когда от милой слышу "ложит",
на это незатейливо кладу.
Застынь, филолог, в праведной печали,
но словом юну деву не круши:
оне нирверситетов не кончали,
зато как грудь с улыбкой хороши!
Филолог, ты так чужд словесной грязи,
так Ожеговым с Далем ты храним!
А что такого есть в твоем русязе,
чтоб, как с принцессой, обращаться с ним?
Как результат, и сам я стал бояться
сказать не то или сказать не так:
я не хочу, чтоб видели паяца
во мне. Чтоб говорили: "Он мудак!".
Порой я сам, чтоб не тревожить раны
средь изобилья бёдер, губ и тить
легко перехожу на иностранный,
чтоб как-нибудь от русского уйтить.
И деве не устрою я экзамен,
провинциалки раня естество...
Мне надо с ней лишь пару дней zusammen.
Точней, together.
Только и всего.
Ia Confused

Александр и Иосиф

От стены до стены по извечной бродя тропе,
все пределы свои отмерь самому себе.
Закорючка на первой стене: Александр П.
На второй деловитый автограф: Иосиф Б.
Ни окон, ни дверей. Топография такова,
что взамен потолка и пола везде слова -
и летят, и текут сквозь нас, как вода в реке,
на любимом, немного варварском языке.

Всё случилось до нас. В этом царстве огня и льда
тени сказанных слов так изысканны, так просты...
А излучина Черной Речки ведет туда,
где на кладбище Сан-Микеле кресты, кресты.
Ну, а мы - как умеем: вброд, по-пластунски, вплавь,
но слова наши вновь и вновь отторгает явь.
Мы экзамен сдаем. Только гамбургский счет ли, суд
в аттестатах наших выводит отметку «уд.»

От стены до стены - мифотворческий древний Рим,
в нем занозу стиха из себя тяжело извлечь...
Александр с Иосифом создали свой Мальмстрим.
Для того ль, чтоб мы гибли, постыдно теряя речь?
Мы застряли в серёдке, нас держит двойной магнит.
Отчего эпигонство так сладостно нас пьянит?
Но мы снова взрастим свой нездешний, избитый пыл,
чтоб начать свои «Стансы к Августе» с «Я Вас любил...».
Ia Confused

Изжизненное

1. Время от времени я похаживаю на занятия по йоге. Исключительно с целью хоть как-то отличаться в плане гибкости от Железного Дровосека. Группа там очень разнородная, люди в ней от 38 до 68 лет, и есть среди них благонравная и правильная 60-летняя учительница немецкого языка с экзотическим именем Арта. Некоторое время назад она перевезла к себе 85-летнюю мать, угасающую от рака. И вот, значит, прихожу я на недавнее занятие, и Арта уже там, укладывает свой коврик. Я по инерции спрашиваю: "Как дела, Арта? Как мать?" - на что Арта грустно отвечает: "Умерла мама..." "Примите мои соболезнования" - традиционно говорю я. - "А когда она умерла-то?" "Сегодня" - с той же грустинкой ответствует учительница немецкого. "В два часа дня".

Я бросил взгляд на часы. Было без пяти семь вечера. Гвозди бы делать из этих людей.

2. И раз уж речь зашла о часах... Я "жаворонок", знаете ли. Вполне себе "morning person", как говаривают в Новом Свете. И под утреннюю чашечку кофе на работе я с удовольствием поглядываю на стенные офисные часы и с радостью проделываю нехитрые вычисления, мне предлагаемые. А спустя часов 11 я вновь бросаю на них взгляд. Но уже при полностью угасшей активности мозга. И тогда я уже не могу ничего вычислить. Просто смотрю за расположением стрелок... Collapse )
  • Current Music
    George Benson "Nothing's going to change my love for you"
Ia Confused

Курсы английского

В ту осень носились молнии в небе низком,
и в воздухе плотным комом стояла влага...
Они занимались вместе в кружке английским.
Она оставалась. Он - уезжал в Чикаго.
Обоим хотелось ближе сидеть друг к другу
над книгою Бонк. Им было вдвоем - спокойней...
А после - она спешила домой, к супругу.
Он мчался к жене, беременной скорой двойней.
И сладок был Present Perfect в прохладном зальце
под дождь, равнодушно бьющий по старой крыше...
И только в конце - коснулись друг друга пальцы,
и пульсы взлетели к небу. А может, выше.
Но кончился English. В классе утихло эхо.
Других поджидал всё тот же учебный метод...
И вскоре - она осталась, а он уехал.
Ничто не могло нарушить сценарий этот.
И жизнь потекла спокойным теченьем Леты,
поскольку судьбе и Богу безмерно пофиг,
что двое людей на разных концах планеты
не склеят уже свой треснувший Present Perfect.
Ia Confused

Past Perfect

До чего ж хорошо!
Я - иголка в стогу.
В школу я не пошел.
В школу я не могу.
В суматохе родня,
носят пить мне и есть...
Мне везет: у меня
тридцать восемь и шесть.
Растревожена мать.
В горле еж. Я горю.
У соседей слыхать,
сколько лет Октябрю,
там про вести с полей,
трактора и корма...

А в постели моей
пухлый томик Дюма.
Затененный плафон.
И со мною в душе
де Брасье де Пьерфон
и хитрюга Планше...
Что мне банки, компресс?!
Я молчу. Я не ем.
Госпожа де Шеврез.
Ловелас Бекингэм.
Что мне вирус? - мой дух
совершенно здоров.
Я застрял между двух
параллельных миров.
Тесный дружеский строй,
благородство и честь...
Как прекрасны порой
тридцать восемь и шесть!
Одеяло да плед,
аскорбинки в драже...
Десять лет, десять лет
не вернутся уже.
Снега, снега по грудь
намело на фасад...

Это было чуть-чуть
меньше жизни назад.
Ia Confused

(no subject)

Небеса цвета серой плесени
пахнут горечью и аммонием.
Нас училище Даждь-Нам-Днесиных
учит грустным скупым гармониям -
разве ж можно так с музыкантами?..
Где же истины вдохновенные?!
Всё, что кажется нам константами -
лишь презренные переменные.
В душах - отсвет былого зарева.
Где Алиса? Где норка кроличья?
Разговоры с аббатом Фариа
не ведут ни к каким сокровищам.
Остается тоски адажио,
хмарь дождя над аллеей с тисами
да обрывок листка бумажного,
густо рифмами
rest
in
писанный.
Ia Confused

Подслушанное и подсмотренное

1. Подслушанное. Советское время, конец 70-х, некий вуз. Рейд поборников нравственности по комнатам иностранных студентов. Из комнаты марокканского студента Мохаммеда Эбуда вытаскивают троих крутобедрых служительниц порока. Их и самого героического студента отправляют на неясное свидание с неким облеченным властью чином. Чин вяло записывает информацию о девицах, делая им маловразумительные внушения морально-этического толка, потом приходит черед парня. "Как зовут?" - спрашивает чин. "Мохаммед" - спокойно ответствует эпикуреец. "Фамилия?" - уточняет чин. "Эбуд" - так же спокойно произносит представитель борющегося континента. Чин негромко повторяет фамилию вслух, медленно записывает ее в свою книжечку, а потом, задумавшись, устремляет взор в пространство. После полуминутной паузы он, продолжая некую внутреннюю логическую цепочку, сообщает: "Когда я работал на заводе, у нас начальником цеха деревообработки был человек по фамилии Столяров. Бывают же совпадения..." Collapse )