Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Ia Confused

Новая книжка

Питерское издательство "Геликон Плюс" сделало мне подарок на Новый Год: моя книжка вышла несколько раньше ожидаемого мною срока и уже поступила в продажу (исключительно, как по мне, дешевую :-) в онлайн-магазине издательства. Сам я книги еще в руках не держал, но планирую в ближайшие недели. Естественно, сегодняшний вариант благоприятен сугубо для россиян и жителей ближнего зарубежья, пересылки в дальнее очень дороги. Под шумок издательство выставило в продажу совсем уж по цене кошачьего корма две мои предыдущие книжки, существующие, правда, в очень ограниченных количествах.

Новая:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=1071

Старые:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=758
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=474
Autumn Donkey

Виновен

На кладбище вовсе не тихо. Не грезь тишиной:
сорока вовсю тренирует свой голос высокий,
мальчишечья стая в ста метрах, за тонкой стеной
азартно играет в футбол (в просторечии «соккер»).
Меж смертью и жизнью - лишь пять сантиметров стены.
И звуки слышнее, слышнее... И солнце всё выше...
А ты где-то между, в колючем пространстве вины
незнамо за что - перед теми, кто звуков не слышит.
Ты словно в суде; немо смотрит невидимый зал,
и впал обвинитель в воинственный жар красноречья:
однажды ты что-то не сделал и что-то сказал,
что зря допустила природа твоя человечья,
не слишком ты был благороден, не слишком высок,
любил недостаточно, верил подонкам и слухам...
«Виновен, виновен!» - дробинкой стреляет в висок.
«Виновен, виновен!» - гудит, словно овод, над ухом.
И смотрятся в небо набрякшие веки могил,
ответы потеряны в майской улыбчивой сини...
Прими же вину на себя, как в теракте - ИГИЛ
(закон заставляет сказать: запрещённый в России).
Ia Confused

У подъезда

Мне светила февральского неба холодная бездна,
под ногами сновал бесприютный отряд голубей...
А я девушку ждал, а я девушку ждал у подъезда.
Сам подъезд был закрыт, и вовнутрь не попасть, хоть убей.

Столбик Цельсия к вечеру падал всё ниже и ниже.
Как сказал бы Аверченко: «Очень хотелось манже».
Я же, кутаясь в куртку, смотрел, как пленительно брызжет
тихий свет из окна твоего на шестом этаже.

А мороз наступал - повсеместный, победный, подвздошный.
Мой был сломан компа̀с. Я, как бриг, потерял берега...
И отнюдь не спасали ботинки на тонкой подошве
(«- Пневмонию подхватишь, - язвил Ипполит, - и ага!»).

Был я вещью в себе, на обочине дел и событий,
обречённым на гибель, как в разинской лодке княжна...
Ты должна была выйти. Зачем-то должна была выйти.
Я сейчас ни за что не упомню, какого рожна.

Мне не вспомнить уже тех сюжетных причудливых линий,
но нет-нет, да припомнится в странном предутреннем сне:
свет надежды в душе оседал как нетающий иней
на небрежно мелькнувшем поодаль трамвайном окне.
Sad Ia under rain

Памяти Катастрофы

Слова уже не в силах жечь, но в силах спамить;
их высох клей, соединяющий века.
Невыразима генетическая память,
связуя в узел цепь молекул ДНК.
И этих слов никчемней нет и неуместней,
и зря бумагу исцарапало стило...
Но как же я, согласно тексту старой песни,
вдруг вспомнил то, что быть со мною не могло?
И этот жар так рвётся ввысь, не зная тленья,
так полыхает, заменив собой маяк,
что впал я вновь в атеистическое племя,
как Волга в Каспий, как в неистовство маньяк.
Где твой был Б-г? Где наш был Б-г - ответь мне, ребе -
ровняя жребием и жертв, и палачей,
когда, как вены, выделялись в польском небе
прожилки дыма из освенцимских печей?
Нам ход времён не развернуть уже обратно,
но сквозь бетон
цветком, не знающим щедрот,
всему назло растёт убитый многократно
и неизменно воскресающий народ.
Ia Confused

Люби меня

Люби меня, люби, пока я есть -
покуда в тихом небе звёзд не счесть,
покуда сердце не отполыхало,
покуда я, держа баланс, стою,
покуда поражение в бою
не шлёт за мной валькирий из Валхаллы.

Люби меня, пока я не погас,
вплети меня в рассказ, в былинный сказ,
в движенья рук, в сердечные движенья,
в душевный и другим не зримый пыл,
чтоб был тот факт, что я на свете был,
непроницаем для опроверженья.

Небытие, лавины снежной ком,
всё слижет, как корова языком,
размоет очертания предметов...
Но кто его поймет: в потоке лет
на семь пришедших из пословиц бед,
возможно, мы отыщем семь ответов.

Нам друг от друга незачем скрывать,
что быть тому, чему не миновать.
Но даже если обмелеют строчки,
и инеем укроет провода -
люби меня. Возможно, что тогда
и смерть, вздохнув, попросит об отсрочке.
Ia Confused

Вспышка

В тот лунный час, когда Шахерезада
закончит все дозволенные речи,
и небо белой шалью снегопада
укроет клёнов зябнущие плечи,
когда мороз забудет чувство меры,
паучьей нитью окна устилая,
и шалые соседские терьеры
устанут от бессмысленности лая,
и ночи всеохватное цунами
войдёт в наш дом, желая вечно длиться,
всё то, что стало с нами, станет снами -
короткими, как будто вспышка блица.
Ia Confused

Критика чистого разума

Ребята, вы меня все хорошо знаете. К предметной критике в свой адрес я отношусь тоже предметно. Бессчетное количество раз я правил тексты исходя из сделанных замечаний (хотя не уверен, что это реально улучшало текст). Я не бьюсь в конвульсиях и не стучу лысиной по паркету. И не звоню киллерам с целью заказать критикующего.

Так вот. Опубликовал меня московский журнал со странным названием "Лампа и дымоход". Хотя несмотря на странное название, журнал выглядит требовательным и пристойным. И опубликовал он меня в своем Дискуссионном Клубе. Спровоцировав тем самым дискуссию, которая довольно быстро приняла характер группового изнасилования в извращенной форме. После такой критики автор не может делать выводов и становиться лучше в литературном плане. Лучшее, что он может сделать - это залезть на морской утёс с одиноко торчащей осиной, приладить петлю, залезть в нее горлом, облить себя керосином, чиркнуть спичкой и одновременно выстрелить себе в голову чем-нибудь 38-го калибра. Ничего менее радикального на ум не приходит.

Вот такая, собственно, публикация и комментарии к оной. Временно отказавшись от идеи самоубийства, я взамен выпил какого-то очень черного и очень сухого вина и поставил медитативных "Club des Belugas". На время помогло.
Ia Confused

Из Дмитрия Быкова

Сначала он чувствует радость, почти азарт,
Заметив ее уменье читать подтекст:
Догадаться, что он хотел сказать,
Приготовить, что он хотел поесть.
Потом предсказанье мыслей, шагов, манер
Приобретают характер дурного сна.
Он начинает: "Не уехать ли, например..."
- В Штаты! - заканчивает она.
"Да ладно, - думает он. - Я сам простоват.
На морде написано, в воздухе разлито..."
Но начинает несколько остывать:
Она о нем знает уже и то,
чего он не рассказал бы даже себе.
Это уж слишком. Есть тайны, как ни люби.
Сначала он в ужасе думает: ФСБ.
Но потом догадывается: USB.

Сначала, правда, они еще спят вдвоем.
Но каждая стычка выглядит рубежом.
Вдобавок, пытаясь задуматься о своем,
Он ощущает себя, как нищий, во всем чужом.
Разгорается осень. Является первый снег.
Ощущается сеть, которую все плетут.
В конце концов, USB - это прошлый век.
Bluetooth, догадывается он, Bluetooth.

Имущества нету, нечего и делить.
При выборе "ложись или откажись"
Он объявляет ей alt-ctrl-delete,
Едет в штаты и начинает новую жизнь.

...Дневная хмарь размывает ночную тьму.
Он думает, прижимая стакан к челу,
Что не он подключился к ней, не она к нему,
А оба страшно сказать к чему.
Вся вселенная дышит такой тоской,
Потому что планеты, звезды, материки,
Гад морской, вал морской и песок морской -
Несчастные неблагодарные дураки.
Звездный, слезный, синий вечерний мир,
Мокрый, тихий пустой причал.
Все живое для связи погружено в эфир,
Не все замечают, что этот эфир - печаль.
Океан, вздымающийся между строк,
Нашептывает "бай-бай".
Продвинутый пользователь стесняется слова "Бог"
Wi-Fi, догадывается он.
Wi-Fi.
Ia Confused

Запомнишь

Когда-то закончатся ноты
осенней порою рассветной,
и та, без которой ты мёртвый,
уйдет в никуда, в никогда...
Вот так и запомнишь ее ты -
немыслимой, инопланетной,
горячей, как кровь из аорты,
холодной, как кубики льда.

Не будет ни капли, ни йоты
того, что зовется надеждой,
закроется черная дверца
меж миром твоим и её...
Вот так и запомнишь ее ты -
чужою, смеющейся, нежной,
твоё разрывающей сердце
в лоскутья, в ошметки, в тряпьё.

И станут пустыми заботы,
мелькая бессмысленно, мимо.
И будут напрасно сонеты
слагаться при сонной свече...
Вот так и запомнишь ее ты -
единственной, вечно любимой,
с ожогом от шалой кометы
на тонком и зябком плече.
Ia Confused

(no subject)

А.Кабанову

Грусть-тоска, ты с нами зря повенчана.
Всё, что раньше било - то прошло.
К нёбу прирастает беззастенчиво
мерзкий привкус мёрзлого "Мерло".
Друже, не стыдись того, что пройдено;
спрячься за шлагбаумом острот...
Недород сегодня, недородина,
но какой привычный недород.
Близится к фините наша складчина.
Кай и Герда - оба изо льда...
Это время словно молью трачено.
Молью с аппетитом хоть куда.
Нам ли оставаться бесшабашными
в странные безбашенные дни?!
Карты - на столе. Но - вверх рубашками.
Так что ближе к телу - не они.
Шивой ты не станешь. Только Буддою.
Сядь. Умерь дыхание. Как я...
Не грозит ринитом и простудою
мёртвый воздух инобытия.