Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Ia Confused

Новая книжка

Питерское издательство "Геликон Плюс" сделало мне подарок на Новый Год: моя книжка вышла несколько раньше ожидаемого мною срока и уже поступила в продажу (исключительно, как по мне, дешевую :-) в онлайн-магазине издательства. Сам я книги еще в руках не держал, но планирую в ближайшие недели. Естественно, сегодняшний вариант благоприятен сугубо для россиян и жителей ближнего зарубежья, пересылки в дальнее очень дороги. Под шумок издательство выставило в продажу совсем уж по цене кошачьего корма две мои предыдущие книжки, существующие, правда, в очень ограниченных количествах.

Новая:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=1071

Старые:
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=758
http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=474
Ia Happy 2

Новости на Первом Канале

Немного о политике. Науру, как прежде, поддержала нас в ООН. Тереза Мэй болтает что-то сдуру, поставив репутацию на кон. Нас нет ни дальновиднее, ни краше, со злом мы распростились наотрез. Пока что Трамп не наш, но будет нашим, когда Сенат распустит и Конгресс. Не отвечаем Джонсону-мудиле, не водим журналисток в кабинет. Весь импорт мы почти что заместили: таких сыров нигде на свете нет! Мы всех богаче широтой и ширью, идём своим, единственным путём. Давай, китаец, прирастай Сибирью. Однажды мы Шанхаем прирастём! Свободу дали мы народным массам назло американским господам. Мы Сирию соединить с Донбассом могли бы. Но нас нет ни там, ни там. А Запад лжив, нахален и распутен; ни совести не помнит, ни стыда. Ведь знают же: наш общий выбор - Путин! Ведь ежели не Путин, кто тогда?! Да что там Запад? Он без скреп и веры. Всем бедам на планете он виной. Над ним уже смеялись искандеры. Теперь сармат смеётся с сатаной. Давно его башкой мы не макали, как будто террориста, в унитаз! Вертели мы на властной вертикали всех тех, кто замышляет против нас.

Реклама: муж, супругу огорошить сумеешь ты и свой устроишь быт! И в кадре - помидор размером с лошадь и огурец как пять бейсбольных бит. Купи! И будь супругою обласкан врагам и злопыхателям назло! Растёт такое под Волокаламском. И как растёт! Вот всё бы так росло.

Теперь о спорте. МОКовские списки по допингу есть ложь и криминал. Тем временем девчата-кёрлингистки уже почти прошли в полуфинал. Пловцы пересекли (продольно) реку. Потом один нырнул - и был таков. На первенстве Европы по шорт-треку наш первым был, хотя и без коньков. В футбол же против нас играли грубо и нецивилизованно совсем. "Спартак" на поле натовского клуба стоял стеной, но уступил ноль - семь. Красивы, атлетичны и плечисты, прекрасно помня: "За спиной - страна!", в просторный боб вселились бобслеисты с девчонками и ящиком вина. Боксёры наши откровенно ближе к победе были. Всё испортил реф. Шпион-норвежец гнусно спиздил лыжи у биатлонной сборной из РФ. Любым рекордам, как сказал бы Пушкин, свои мы имена давать хотим! Не зря же на овечкинской на клюшке скупая гравировка - "Putin Team".

Реклама: патентованное средство. Какой-то малайзийский корешок - и всё торчит почище Эвереста, любимых женщин повергая в шок. В постели, в душе, на столе, на стуле, в весёлом рваном ритме попурри... Жена и три любовницы заснули, а вам ещё, ещё часа бы три! Полюбят вас - от Тулы до Ямала. Купите средство, чтоб держать фасон. Побочных же эффектов очень мало: инфаркт, инсульт, люмбаго, Паркинсон.

А напоследок - скажем о погоде. Традиции не станем мы ломать. Поэтому, покорные природе, мы будем благодарно принимать: дожди в Чите и оползни в Норильске, град в Красноярске, ураган в Перми. Коль ты живёшь, то ты идёшь на риски. Но если надо принимать - прими метровые сугробы под Тольятти, цунами на Байкале, сушь в Орле... Что делать, если бог погодный спятил, устроив нам такой парад-алле в дурном настрое, в закидоне адском, аж бороды дымилась седина...
Уж полночь в Петропавловске-Камчатском.
Обычный день. Обычная весна.
Ia Happy 2

Климатическое

Дела природы сраму вновь не имут,
и, словно курсы кройки и шитья -
безрукий, мы опять ругаем климат,
который вечно мальчик для битья.
Все недовольны: старики, младенцы,
прислуга, разночинцы, господа...
Мир - вечная игрушка двух тенденций.
Глобально потепле...? Похолода...?
На Титикаке шторм швыряет шлюпку,
идут торнадо в Рио и Мадрид,
стеной ползёт цунами на Алупку,
и занесло снегами остров Крит.
Клянут дожди арабы и евреи,
плывёт к Бали отряд полярных льдин,
привычный харрикейн спешит к Корее.
Кореи - две, а харрикейн - один.
Вулканы пеплом занесли Калугу,
сгорает на Канарах террикон...

Достало всё. Пора бы в отпуск, к югу,
в тропический туристский Оймякон.
Sad Ia under rain

Животная злоба дня

Как ненависть взросла в сердечном стуке,
и сколько толкований в каждом факте!
Лишь копотью пропитаны фейсбуки,
и нет контакта меж людьми вконтакте.
Легли на солнце горестные пятна,
и счастья нет, и логика бессильна...
И нам сегодня нерукопожатно,
непоцелуйно и неговорильно.
Угасло эхо прежнего парада,
на грудь упало каменное слово,
и мы сегодня - как Совфед и Рада,
и мы сегодня - как язык и мова.
Не знающие истинной свободы,
хотя по слухам - дети общей веры -
мы разошлись, как в море пароходы,
мы разошлись, как в речке гондольеры.
Во имя гадов, не ведущих бровью,
мы безнадежно и неоспоримо
готовы обагрить взаимной кровью
суглинистые сухожилья Крыма.
И от Москвы до самых до окраин -
бой барабанов. Пафосная ложь...

Не прячь в ладонях камень, брат мой Каин.
Убив меня, ты и себя убьёшь.
Koketka Ia

8 Марта. Слабому полу от сильного потолка

Я вас любил не так, как я сейчас.
Я вас любил активнее и ярче.
Никто не говорил мне, горячась:
"Что надобно тебе, ей-богу, старче?"

Я вас люблю не так, как я тогда,
когда в буфетах прыгала посуда.
Я раньше был мужчина хоть куда,
теперь же я мужчина хоть откуда.

Хоть небеса не так, как прежде, blue,
и труден путь от жеребца до клячи,
но я вас с той же силою люблю -
ну разве что немножечко иначе.

Всё прежнее. Вы так же хороши
в Москве, Бобруйске, Киеве, Париже...
И только начинается с души
всё то, что раньше начиналось ниже.
Ia Confused

Дела - Фонтан!

Всякий пишущий что-то серьезное на русском открыто или тайно желает напечататься в Москве или Питере. Всякий пишущий смехуёчки на том же русском жаждет попасть во что-то одесское. Каждому жанру - своя столица. И вот впервые я - в одесском журнале "Фонтан" (бумажном, без интернет-версии), издаваемом под чутким руководством бывшего знаменитого кэвээнщика и неуёмного затейника Валерия Хаита. Пока увидело свет это. И ещё это. И даже вот это. Вроде по уверениям того же Хаита должно быть ещё.

Я - в милейшей компании. Там и мои замечательные, высокоталантливые френды rabinovich и albir, и эээ... не лишенные известных способностей Михаил Бару, Игорь Иртеньев и Михаил Векслер. Жить можно, короче.
Ia Happy 2

Ещё раз про любовь

Кто был тогда я?! - раздолбай и златоуст.
В моих бортах зияло множество пробоин.
Я был безмерно недостоин Ваших чувств
и Вас (как женщины) был явно недостоин.

Я был сторонником сарказма и острот,
я был бесцельным. Ненадёжным. Разномастным.
И коль решался мазать маслом бутерброд -
тот падал в грязь. И непременно только маслом.

Я жил без смысла. Заполнял собой объём,
был некрасив, эгоистичен и нечуток.
Для большинства сама идея НАС ВДВОЁМ
была не более чем поводом для шуток.

Жизнь всё расставила по полочкам (отож!)
на благо памяти, покрытой слоем пыли...
Я Вас не стоил. Совершенно. Ни на грош.

Вот потому-то Вы меня и не любили.
Ia Confused

(no subject)

Она застряла в обрывке прозы.
И, полный сил,
смешал ей дождик с водою слёзы
и тушь размыл;
размыл и умер, упал на город,
на землю лёг
вне всех прогнозов и умных споров,
вне подоплёк.
Вся жизнь ее - как нелепый ребус,
как черный лёд.
Вдали последний ночной троллейбус
копытом бьёт.
Она застряла в промокшем сквере,
в сырой листве...
А этот город слезам не верит,
под стать Москве.
Остатки капель стучат уныло
в стекло и жесть.
Она застряла меж тем, что было
и тем, что есть.
Мне не помочь ей, ведь сам себе я
не смог помочь...

А с неба смотрит Кассиопея,
буравя ночь.
Ia with wings

Крым

                                                                                      To users o & f

Я больше не хочу в Тмутаракань; нет жизни для меня в Тмутаракани. В лубочную малиновую рань меня не затащить и на аркане. Мне больше это всё не по плечу - одноколейки да нескорый поезд... Но я и в мегаполис не хочу. Глаза бы не видали мегаполис. В деревне буду слишком на виду; везде - от Сахалина и до Бреста... Моей душе не близок Катманду: в его названье слышу непотребство. Жить в Польше? - но меня не любит лях, арабов до хрена в Александрии. На кампучийских рисовых полях всё дуже гарно, кроме малярии. Во Франции - заносчивый халдей, в Израиле кругом одни евреи. А в Эритрее кушают людей, я лучше обойдусь без Эритреи. В Гренландии - неприхотливый быт, на Кубе слово молвить запретили... В Бангкоке наводнения и СПИД, на Амазонке - перебор рептилий. Фекалии легли на вечный Рим; южней его - сплошная "Коза Ностра"...

Поэтому мне ближе остров Крым (хоть он, по мненью многих, полуостров).

Здесь не полезет в голову Монтень, не тянет слушать оперу "Эрнани"; здесь торжествует сладостная лень, не тронутая жаждою познаний. Здесь очень хорошо депрессий без, здесь далеки война и мирный атом... Здесь, разбивая лоб о волнорез, летит волна стремительным домкратом на шумный пляж, где тучные тела соседствуют с модельными телами, где радостным знакомствам несть числа (и прочим отношеньям меж полами). В песок зарылись люди, как кроты; им отпуск - и надежда, и отрада... Им просятся в иссушенные рты беременные гроздья винограда; забыт любой континентальный криз, забыты дом, заботы и поступки, пока с ума сводящий легкий бриз летит от Феодосии к Алупке. И здорово средь этой красоты, на этом ослепительном просторе вовсю кидать эвксинские понты, как камни в зеленеющее море.

Писателям здесь тоже ничего, и даже - не поверите! - поэтам. А то, что не бывал здесь Ивлин Во - так он и сам не раз жалел об этом. Качает шевелюрой кипарис, погодным соответствуя канонам, и вдохновенье, словно главный приз, является к нуждающимся в оном. Поэт в Крыму сверкает, как рубин; фантазиям его открыты двери, и создает он всяких черубин; придумает - да сам же в них поверит. И я б хотел сидеть на берегу, как многие Великие сидели, и убеждать себя, что я могу, и этот факт доказывать на деле созданием невероятных строк, что станут для людей небесной манной... А чуть поздней, когда наступит срок, я звучно их прочту своей желанной; и для нее взыграют краски дня от мощи поэтического слова...

Увы, но без стихов она меня не любит. Как Волошин - Гумилёва.

Но дело в том, что нет меня в Крыму, и горизонт мой слишком редко ясен. И в Бостоне я грустен, как Муму, которую несет к пруду Герасим. Сижу, на всех и каждого похож. Обжил отменно жердочку насеста... А кто-то всё твердит, что это ложь - считать, что человека красит место, что, дескать, всё как раз наоборот, что человек сильнее обстоятельств... Но лучше б он закрыл на время рот и с глаз свалил долой, по-рачьи пятясь. Мы все, пока свободою горим, о дальних странах сочиняем песни...

Сегодня мне опять приснился Крым. И будет сниться завтра. Хоть ты тресни.